Впервые после отмены цензуры в новой России современному писателю официально предъявлено обвинение в распространении порнографии, о чем сообщила пресс-служба столичной прокуратуры. Дело по статье 242-й Уголовного кодекса РФ ведет московское ОВД "Замоскворечье". Писателю грозят два года лишения свободы или крупный денежный штраф.
Владимир Сорокин (1956 г/р) начинал как художник-график столичного подполья, первые опыты прозы он скорее сочинял для своих друзей, чем для читающей публики. В середине 70-х втроем с поэтом Дмитрием Приговым и прозаиком Виктором Ерофеевым они создали группу "ЕПС", где Сорокин держался всегда в тени своих говорливых коллег. Однако постепенно он вышел на первый план, писал в основном короткие рассказы.
Эпоха перестройки сделала известным его имя сначала на Западе, а потом и на родине, где его проза быстро приобрела скандальную славу.
По оценкам критиков, сюжеты его прозы шокируют. Например, роман "Тринадцатая любовь Марины", где героиня диссидентка Марина отдается парторгу завода под звуки советского гимна. Лишь опытный читатель увидит в этом тексте вывернутый наизнанку роман Льва Толстого "Воскресенье". К тому же в текстах писателя часто используются матерные слова.
Проза Сорокина совершенно не рассчитана на массовое чтение. В одном из своих интервью автор прямо говорит: "Читателя, как такового, я никогда не учитываю. Я пишу только для себя. У меня нет общественных интересов. Мне все равно, что в стране - тоталитаризм или демократия. Я абсолютно аполитичен и мне все равно, кто стоит у власти".
И это не поза. Это кредо писателя.
Практически все, что пишет Сорокин, отличается крайним радикализмом текста, и с точки зрения ревнителей классической литературы давным-давно заслужило, если не тюрьмы, то остракизма. Как это ни парадоксально, но знаменитый прозаик в своем профессиональном кругу негласно объявлен парией и изгнан из текущего процесса литературы. Его не печатают престижные толстые журналы, о нем не пишут золотые перья нашей критики, а если пишут то - почти издевательски, его публикует только одно единственное издательство, наконец, он не получил ни одной мало-мальски заметной литературной премии, хотя не раз выдвигался, например, на премию Букер.
В одиночестве антигероя, в башне из слоновой кости Сорокин упрямо сочиняет свои постмодернистские тексты, которые воплощают, прежде всего, его стратегию эстетической литературной игры и абсолютно чужды, да и просто недоступны массовому читателю.
Сорокина сейчас читают взахлеб только немецкие слависты, у которых он весьма популярен. Модным его сделали СМИ. У писателя всегда можно было поживиться чем-нибудь свеженьким: "Для меня нет разницы между Набоковым и каким-нибудь жэковским объявлением. В обоих текстах есть очарование".
"Я испытываю неловкость и недоумение, когда мои вещи вызывают интерес. Я-то воспринимаю их только в рамках своих психосоматических проблем", - говорит писатель.
На такой откровенности можно хорошо нажиться. Видимо, это особенно хорошо это поняли активисты из организации "Идущие вместе".
Они устроили карательную акцию над книгами Сорокина и Пелевина, собрав их в мешки для мусора на виду телекамер, затем так же прилюдно, опустили роман в унитаз, установленный перед Большим театром и, наконец, стали дружно топтать книги писателя ногами в тесном проулке перед входом в Министерство культуры.
Фрагмент страницы, в которой противники Сорокина увидели порнографию, похабно увеличили до размеров уличного плаката, и установили на улице в день акции протеста.
И вот финал этой акции - прокуратура возбуждает против Сорокина уголовное дело.
Комментируя это решение, все - и министр культуры Михаил Швыдкой, и заместитель руководителя аппарата правительства РФ Алексей Волин, и президент фонда защиты гласности Алексей Симонов, были единодушны в осуждении мрачных гримас цензуры.
Это тем более важно, что на этот раз инициаторами скандала стали "Идущие вместе", которые присвоили себе функции социальной экспертизы, когда как от анализа творчества Сорокина отказались литературоведы-профессионалы.
В то же время, скандал явно послужил своего рода рекламой для Сорокина, о чем красноречиво свидетельствуют слова министра юстиции России Юрия Чайки.
"Если бы не было шумихи, я бы вообще не знал, что есть такой писатель Сорокин", - заявил глава Минюста РФ.