Хорошим тоном считается посоревноваться друг с другом в сомнениях. За этим, возможно, кроется не злой умысел, но большой оптимизм - то ли еще будет! Но это - не повод недооценивать происшедшее событие.
Американское решение может быть осмыслено в двух уровнях: философском и прагматическом. Однако сам его масштаб не может допустить преобладания любого одного из них.
Что собственно произошло? Крупнейшая экономическая держава мира и главный "адвокат" свободы предпринимательства признала формально однородной себе страну, которая большую часть XX века основывала собственную идеологию и политику на отрицании рынка, как универсального критерия хозяйственной целесообразности.
Если кто-то ищет действительную дату не окончания, но официальных похорон "холодной войны", то лучшей даты, чем 6 июня - не найти.
Америка признала факт, пока Европа, то есть Европейский Союз только обещает сделать это. Отношение к России - это не пресловутая проблема уровня военных расходов европейских стран НАТО, это вопрос о признании или непризнании очевидности. Совсем недавно Европейский банк реконструкции и развития заявил, что в России осуществлены системные реформы на уровне Латвии и Литвы.
То есть, Европа знает не хуже американцев о глубоких экономических преобразованиях в нашей стране. Но бюрократические проволочки не позволили пока Европейскому Союзу признать рыночной статус России первым. И наша страна может только посочувствовать обидному политическому промаху главного экономического партнера России.
Признание за российской экономикой статуса рыночной - обесценение акций тех, кто строит свою карьеру на враждебности к России. Постановка вопроса: "Вы за Россию или за свободную жизнь" и раньше была неправомерна, но в свете последних событий умственная неадекватность ее апологетов становится особенно заметной.
Важно прагматическое измерение американского решения. По словам главы министерства экономического развития и торговли Германа Грефа, оно означает для российских предприятий большие возможности по выходу на американский рынок, для населения России - создание новых рабочих мест, а для ее экономики - рост объемов внутреннего валового продукта.
По его словам, в первую очередь речь идет о продукции российской металлургии, производстве радиоактивного топлива, удобрений, титана и других товарах, на которые прежде действовали антидемпинговые ограничения. После признания рыночного статуса российской экономики в США могут быть пересмотрены все "ранее введенные процедуры", - отметил министр.
Действительно, отныне США не будут измерять издержки производства того или иного товара по стандартам "суррогатных стран". Нарушения (или обвинения в нарушении) американских торговых норм со стороны того или иного российского экспортера не станут приводить к репрессиям против всей отрасли.
Министр прав, когда говорит о вещах конкретных, а не потенциальных. Но свободные аналитики имеют право дать более оптимистичный прогноз. Все приводимые цифры экономической выгоды России - 250 млн долл, 500 млн долл, 1,5 млрд долл упускают потенциал роста стоимости российских акций в результате получения страной рыночного статуса.
Действительно, масштаб этого ресурса подсчитать сложно. Но всегда следует помнить, что если оценивать углеводородные запасы "Газпрома" по стандартам Exxon, то стоимость крупнейшей российской газовой корпорации составила бы 1,8 триллиона долл, что в 145 раз выше, чем сегодня. РАО "ЕЭС России" недооценен по сравнению, например, с Duke Energy в 60 раз, если сравнивать эти компании по уровню капитализации на единицу выработанной электроэнергии.
Экономике России сейчас надо возрастать не "на миллиарды", а "в разы".