Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на

Хореограф Эдвард Клюг: в России мне все близко, я здесь как дома

Один из самых известных и востребованных европейских хореографов Эдвард Клюг, который ставит в Большом театре балет "Мастер и Маргарита" по одноименному роману Михаила Булгакова, дал интервью РИА Новости, в котором рассказал о том, как он рискнул взяться за создание балета по такому сложному произведению, как долго шла подготовительная работа, как рождался замысел, отбиралась музыка, а также приоткрыл тайны сценографического решения спектакля, премьера которого намечена на 21 мая. Беседовала Наталия Курова.
— Эдвард, вы человек удивительной судьбы – мальчик из маленького румынского городка, никогда не слышавший о балете, становится известным танцовщиком, солистом, а затем художественным руководителем Балета Словении, одним из ведущих европейских хореографов. Как это случилось?
— Я родился в стране с аномальным режимом, где повсюду были запреты, повсюду осведомители, а то, что происходит в мире, мы узнавали только из сообщений радио "Свободная Европа". На меня очень сильно повлияла эта система, и я с детства мечтал уехать из этой страны. И балет мне помог. В балетную школу я поступил случайно. О балете ничего не знал, но меня привлекала возможность уехать в большой, по сравнению с моим город, Клуж-Напока, где находилась школа. Вначале было очень тяжело – жил в интернате, в школе была строжайшая дисциплина, да и то, чем мы занимались, казалось мне чем-то странным. Но со временем становилось все интереснее и интереснее, а потом я по-настоящему увлекся и уже мечтал стать знаменитым танцовщиком.
После окончания школы меня приняли в труппу Балета Словении в Мариборе. Было мне тогда 18 лет, и я еще не знал, что стану хореографом. Но так получилось, что достаточно скоро это понимание пришло. С момента первой же постановки.
Мариинский театр в Санкт-Петербурге
Театральные премьеры февраля: "Садко", "Чайка", "Три сестры", "Лолита"
— Эта первая работа была вашим собственным сочинением, что это была за постановка?
— Во-первых, это была постановка, которая родилась из театрального, а не из балетного мира. Тогда я сотрудничал с авангардным режиссером Томасом Пандуром, который ставил спектакль "Вавилон". Все это для меня было странным, но очень сильно привлекало. Я понял, что театр может предложить что-то гораздо большее, чем просто искусство балета. И я попытался исследовать это новое измерение – театральное.
А первое мое собственное сочинение – балет "Танго" — мне дался нелегко. Так как у меня не было никакого опыта в современной хореографии, мне пришлось искать ответы в самом себе, в своем теле. И путь этот — обретение своего хореографического языка, своего стиля — был очень долгим. Десятки лет прошли до того, как люди стали понимать, что в моих работах есть что-то особенное. Но что бы я ни ставил, театральный аспект всегда присутствовал в моей работе.
— Сейчас, когда ваши балеты ставятся на ведущих сценах мира, считаете ли вы, что уже достигли совершенства? Или каждая новая работа это продолжение пути постижения секретов искусства танца?
— Хотелось бы мне верить, что этот путь бесконечен и источник познаний и новых обретений неиссякаем. Хочется верить, что я путешественник на этом пути и что каждая новая станция это мой новый опыт. Конечно, уже что-то накопилось, а на каждой станции багаж прибавляется, но мне нравится путешествовать налегке. И я отправляюсь в путешествие с пустым чемоданом, который наполняю потом новым опытом. Хочется надеяться, что конца этому пути нет!
Что касается стиля, то я хотел бы говорить прежде всего об импульсах, которые исходят из моего тела. Они такие спонтанные, что ведут меня в самых разных направлениях. Сейчас уже, наверное, мы можем говорить о каком-то моем особом стиле. Он определяется не только движением, пластикой, но полным опытом, который получаешь во время создания спектакля как целого. А это и замысел, и музыка, и моя работа именно как режиссера — все важно. Моя цель – взаимодействие, общение с теми, кто смотрит спектакль, стимулирование их воображения. Мне хочется повести зрителя за собой в мой мир.
— Да, у вас очень разные по темам и направлениям балеты – сказки и такие сложные философские произведения, как "Пер Гюнт" и "Фауст". Но есть ли что-то объединяющее, какой-то единый стержень, пронизывающий все ваше творчество?
— Сложно ответить на этот вопрос. Это как спросить: ты понимаешь свою собственную работу? Я абсолютно весь отдаюсь и очень предан своему делу. Я всегда считал и считаю, что самое главное быть честным, когда что-то делаешь. И тогда это переходит к артистам, а от них – к зрителю. Это первое, а второе – этим стержнем является открытость.
© РИА Новости / Александр Кряжев / Перейти в фотобанкСолисты НОВАТ Денис Матвиенко в роли Пер Гюнта и Ксения Захарова в роли Сольвейг в сцене из балета "Пер Гюнт" в постановке Эдварда Клюга
Солисты НОВАТ Денис Матвиенко в роли Пер Гюнта и Ксения Захарова в роли Сольвейг в сцене из балета Пер Гюнт в постановке Эдварда Клюга
Солисты НОВАТ Денис Матвиенко в роли Пер Гюнта и Ксения Захарова в роли Сольвейг в сцене из балета "Пер Гюнт" в постановке Эдварда Клюга
— Какие приоритеты существуют для вас в музыке и литературе. И что в первую очередь вдохновляет вас на создание нового балета?
— Эти процессы идут рука об руку. Бывает, что музыка тянет за собой, а иногда, наоборот, сюжет подтягивает этот процесс. Я отдаю одинаковое количество своей энергии, когда работаю над концепцией, замыслом, либретто или занимаюсь в зале с артистами.
— Начинали вы с небольших абстрактных балетов, а сейчас все чаще ваши работы связаны с литературой.
— Раньше я не стремился работать с литературой – мне хотелось и было что самому сказать. Поэтому мои ранние балеты были абстрактными. Но сейчас ко мне стали обращаться балетные компании с предложением поставить полномасштабный балет. Тем не менее я сохраняю часть той работы, что делал раньше, и ставлю маленькие абстрактные балеты с разными труппами. Например, совсем недавно, в ноябре, состоялась такая премьера в Нидерландах, которая была очень успешной. В той работе я много занимался исследованием, искал новый хореографический язык. Но и там театральная часть обязательно присутствовала. Она нужна, потому что в ней всегда есть абсолютно четкая мысль – о чем это сочинение.
— Вы много ставите в разных странах, по счастью, и в России мы можем видеть ваши работы. Совсем недавно вы привозили и показывали в Петербурге и Москве балет "Сны спящей красавицы", отличающийся по сюжету от знаменитого шедевра Чайковского. Вы часто сочиняете свою историю на основе известного произведения?
— В этом конкретном случае я пришел на проект, когда замысел уже был создан. Это не мои мысли и не мой замысел. Американская команда пригласила меня как хореографа на этот проект с уже существующей концепцией, которая очень зависела от современной технологии. Я принял это предложение прежде всего из любопытства и, конечно, чтобы поработать с такой балериной, как Диана Вишнёва, исполнительницей заглавной роли. Это был бы совсем другой балет, если бы я сам работал над замыслом и концепцией. Лично я предпочитаю говорить о чем-то без участия технологий. Тем не менее для меня это был очень интересный новый опыт.
— Не так давно, в позапрошлом году, вы дебютировали в Большом театре с балетом "Петрушка". Но сейчас рискнули взяться за один из сложнейших романов Булгакова "Мастер и Маргарита", который подчас не поддается большим драматическим режиссерам. Вы считаете, что танец и музыка смогут лучше и точнее передать фантасмагорический мир булгаковского романа?
— Я прекрасно понимаю, насколько это серьезный вызов. И я бы никогда на него не замахнулся, если бы не верил, что это возможно. Во-первых, я считаю, что слово "фантасмагорический" больше относится именно к танцу, нежели к слову, оно как бы вызывает, требует танца. Я считаю, что танец способен создавать метафоры и привносить другие измерения. И нам надо найти не то, что написано, а то, что у Булгакова в романе существует между строк. Это не значит, что я хочу избежать рассказа, но хочу рассказать эту историю, используя другой инструментарий.
Да, наверное, это самое сложное — ставить в России, в Большом театре "Мастера и Маргариту", роман, который здесь у всех в крови. Но в то же время и легко, потому что именно здесь я ничего не должен объяснять и рассказывать о романе, а могу предложить что-то новое. Мне хочется верить, что мои надежды и ожидания оправдаются.
© РИА Новости / Андрей Бабушкин / Перейти в фотобанкИсторическая сцена Большого театра
Историческая сцена Большого театра
Историческая сцена Большого театра
— Когда я узнала, что вы будете ставить "Мастера и Маргариту", то сразу подумала о Шнитке. А для вас выбор музыки, композитора был сложен или решение было мгновенным и единственным?
— Пять лет назад у меня возникла идея поставить балет "Мастер и Маргарита". Процесс подготовки был долгим и неторопливым. И начал я как раз с композитора Милко Лазара. Но дело закончилось тем, что я стал ставить с ним "Фауста". А после премьеры "Фауста" в Цюрихе объявил композитору, что решил ставить балет "Мастер и Маргарита" на уже существующую музыку.
Два года назад я начал изучать русских композиторов, которые жили в то советское время и у них был опыт борьбы с этой системой, как и у Булгакова. Так были определены Шостакович и Шнитке. Я изучил практически все собрание сочинений этих двух авторов. Происходили порой невероятные вещи. Например, слушая Восьмой струнный квартет Шостаковича, у меня сразу же возникала знаменитая квартира №50 и сцена пробуждения Степана. А когда я услышал самые первые ноты концерта Шнитке для фортепиано и струнных, то сразу же просто увидел, как Мастер открывает окно и попадает в палату к Бездомному. Был момент, который меня просто сразил — абсолютная схожесть музыки фортепианного концерта №2 Шостаковича, которая представила как наяву встречу Воланда и Маргариты. Были совершенно неожиданные совпадения…
Но было и по-другому, когда я отталкивался от сцены в спектакле и долго и скрупулезно подбирал под нее музыку. Это был интересный и приятный процесс. Теперь он дает нам ту свободу в зале, которая так необходима.
— Эдвард, вы пришли на репетиции с уже готовым планом — замыслом, концепцией, музыкой, то есть полностью завершенным в уме проектом. Но по ходу репетиций могут возникнуть какие-то новые повороты, импровизации…
— Я пришел, когда у меня уже все готово, кроме хореографии. Я пришел с готовым балетом без балета, понимаете. И тут как раз и начинается мой самый любимый момент творческого процесса — когда я потею вместе с танцовщиками во время создания того или иного движения, трюка. Это рождается прямо там, в зале. Мне нужен танцовщик, мне необходимо его почувствовать. Это и есть настоящее – тот самый процесс, когда ты создаешь что-то на него, на этого артиста.
— Сохранятся ли главные герои романа Булгакова?
— Да, конечно, – Маргарита, Мастер, Воланд, кот Бегемот, Азазелло…
— Вы уже наметили, кто будет создавать образы главных героев? Кого из труппы Большого театра вы выбрали на роль Маргариты?
— У нас репетируют две исполнительницы — Катя Крысанова и Ольга Смирнова. Над образом Мастера работают Денис Савин и Артем Овчаренко. А Воланда репетирует – для вас это будет неожиданностью – Влад Лантратов. Мы уже начали, и я хочу сказать, постучав по дереву, что за две с половиной недели работы мы очень глубоко в процессе. Тем, что мы уже сделали, я очень доволен. Я приехал сюда в январе для того, чтобы начать работу именно с этими главными героями. И постоянно повторяю ребятам, что начинаю верить им и хочу, чтобы и у зрителя создалось то же самое впечатление.
— Интересно, а в спектакле будет, например, полет Маргариты, бал Воланда и другие невероятные деяния булгаковских героев? Если да, то, какие вы изобрели способы, чтобы показать все это на сцене?
— И бал будет, и полет. Но вы же не поверите, если мы просто подвесим наверху Маргариту. Конечно, нет, поэтому надо для этого найти какие-то особые режиссерские приемы. Это еще предстоит. Мы только начинаем.
Московский театр на Таганке
Театр на Таганке покажет первую премьеру года – "Lё Тартюф. Комедия"
— С вами над постановкой работают ваши постоянные соавторы, с которыми вы создавали здесь "Петрушку" — за сценографию отвечает Марко Япель, а за костюмы — Лео Кулаш?
— Да, мы сочиняем визуальный ряд вместе с ними. И я хочу поделиться с вами, где будет происходить действие. После долгих, долгих размышлений я пришел к выводу, что должно быть единое место действия, которое можно будет трансформировать во все другие. Это будет заброшенный бассейн. Представьте, большая кровать посреди этого бассейна, облицованного плиткой бледно-зеленого цвета, – и вот уже перед вами больница…
У нас будет 12 дверей – это вход и выход в другой мир. Это нам позволит быстро менять ситуации.
И знаете, казалось бы, балет "Петрушка" должен был быть легче. Но по какой-то причине эта работа мне ближе, чем "Петрушка", почему-то у меня есть ощущение, что здесь все пойдет более гладко и лучше. Почему-то у меня есть такое чувство.
— Вам помогает сейчас в работе то, что вы уже ставили на этой сцене? Вы уже освоились в Большом театре?
— Это так ценно, что у меня был уже опыт с "Петрушкой" в Большом театре, потому что за это время я не только познакомился с артистами балета, но и узнал, как здесь работает весь механизм театра. И это мне очень помогает сейчас. Я чувствую себя здесь как дома, а это очень важно. И у меня большая ответственность за ту поддержку, которую я получаю. Моя единственная миссия – работать и получать от этого удовольствие.
Большой, несомненно, один из лучших, если не самый лучший театр в мире. И для меня работа здесь – такая мечта, о которой не смел и думать. Почему-то мне вообще в этой части мира — в России, в Питере, в Москве, даже в Новосибирске — все очень близко, это часть меня, я здесь как дома.
Рекомендуем
Бомбардировщик Су-24 ВКС России на авиабазе Хмеймим в Сирии
Российские Су-24 ударили по террористам в Сирии
Банкоматы в супермаркете
ПФР пояснил изменения в получении пенсий на банковскую карту
Лента новостей
0
Сначала новыеСначала старые
loader
Онлайн
Заголовок открываемого материала
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала