Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на
Шестьдесят спартаковцев
Жители поселка в Донбассе — о войне без конца
Вера Костамо

Поселок Спартак в окрестностях Донецка живет без электричества, воды, газа. Четвертый год каждый вечер люди, спасаясь от обстрелов, спускаются в подвалы. В том числе и дети. Каково это — постоянно быть начеку и засыпать под канонаду, испытала на себе журналист РИА Новости.

Люди и нелюди

«Тра-та-та-та» — где-то недалеко идет стрелковый бой. 

— Ну, это ж разве стреляют? Стреляют — это когда пули рядом свистят, — Валя даже не оглядывается на звуки боя. — Я здесь один раз Вику встречала, а она в красной курточке была, и снайпер начал работать, ему нас хорошо видно. Стрелял вокруг — развлекался, что ли. Не знаю. Нелюдь. Мы вдвоем лежали на земле у дороги, ждали, когда ему надоест. Может, и сейчас кто-то смотрит в прицел.

Мокрый снег то прекращается, то накрывает все вокруг: стволы деревьев, посеченные осколками, тропинку и Валину куртку. Женщина идет медленно - больше трех лет ее семья живет в подвале, теперь у Вали болят колени. Мимо пустых разрушенных домов, нескольких собак с подтянутыми животами, через дорогу, по которой не притормаживая пролетают редкие машины. В недавнем прошлом здесь была оживленная трасса.

Житель поселка Спартак идет между разрушенными домами. Спартак, Донецкая народная республика
Житель поселка Спартак идет между разрушенными домами. Спартак, Донецкая народная республика.

Валина внучка Вика должна приехать на автобусе из соседнего поселка. С 2015 года девочка учится в новой школе, в классе, помимо нее, занимается еще один ребенок. В 2014-м Вика, как и ее соседка Марина, в школу не ходила. Война.

Спартак оказался отрезанным от работающих школ, больниц и магазинов.

Островом, на котором от пяти тысяч населения осталось чуть больше 60 человек.

Вике одиннадцать лет, ее мама умерла еще в 2012-м, отец уехал в Россию, как только начались обстрелы. Бабушка и дедушка воспитывают внучку сами. 

Автобус под номером 109 показывается из-за поворота, следующий будет через 45 минут. На остановке выходит только Вика. Светловолосая, в белой шапке и черном пальто. 

У когда-то крепкого двухэтажного дома теперь нет крыши, ветер то задирает, то резко бросает розовые обои в чьей-то пустой детской. Это даже не "серая", нейтральная, а "красная" зона — до позиций около 800 метров. Вика молчит, осторожно идет по посыпанной песком дороге. Не так давно жителей Спартака объединили в бригаду: убирать мусор и приводить в порядок поселок. Платят чуть больше двух с половиной тысяч рублей в месяц, но все рады — все-таки работа.

Между двухэтажными домами с разбитыми стеклами стоит летняя кухня. Простое строение с кирпичной печкой, здесь постоянно кто-то есть. Валя, вернувшись из магазина, варит борщ, соседи заглядывают обменяться новостями.

Пока светло и не стреляют, Вика показывает квартиру, в которой они последний раз ночевали в 2015 году. В комнатах стоят коробки с гуманитарной помощью, кто-то из поселка ее еще не забрал.

Холодно, трещины на оконных стеклах — но менять смысла нет, их вынесет очередной взрывной волной.

В этом же подъезде и подвал, где до осени 2017-го постоянно жила семья. В помещении две кровати и буржуйка.

Вика на  летней кухне в поселке Спартак, Донецкая народная республика
Вика на летней кухне в поселке Спартак, Донецкая народная республика.

— Было затишье, мы решили остаться в квартире, а среди ночи началась перестрелка, пуля попала в стекло серванта, грохот был жуткий. Я никак не могла разбудить Вику, схватила ее на руки и вытащила в коридор, сказала бежать в подвал — а она босиком. На четвереньках за тапочками и носками ползла в ее комнату. После этого мы стали жить в подвале, — Валентина перемешивает морковь и лук на сковороде. За ее спиной Мадонна держит на руках младенца Иисуса: кто-то подарил пазлы, их собрали и повесили на стену.

Святых в Спартаке больше, чем живых людей, — почти в каждом окне выставлены бумажные иконы.

Вика достает из рюкзака тетради и учебники. Валентина объясняет внучке то, что не успел учитель. На летней кухне холодно, никто не снимает верхнюю одежду.

— Посмотрите на мои кастрюли, — посуда Валентины покрыта черным налетом. — Можно к такому привыкнуть? Опускаются руки. Не хочу ничего делать. Мы теперь практически на улице живем. Вот тут, на втором этаже, квартира, жить невозможно: ни электричества, ни тепла, ни воды… И обстрелы — страшно. Нам с осени снимают квартиру недалеко отсюда, на Путиловке, где, в общем, тоже стреляют. Но не можем мы там — чужое все. Ночуем там три раза в неделю, когда у Вики тренировки в Донецке.

Ближе к четырем часам дня все расходятся по подвалам. По привычке ждешь, что с сумерками в окнах зажжется свет, но в поселке становится только темнее и тише. Как перед спектаклем.

— Не стой здесь, — жительница подвала в соседнем доме Светлана вышла на крыльцо.

Там, где ты стоишь, был прилет. Мы только успели спрятаться.

В последнее время чуть-чуть успокоилось. А так, как только вечер, у нас начинается обстрел — и до шести утра. Бывает, в семь утра выходим девчат на автобус вести, а еще стреляют.

«Хочу платье в пол»

Подвал у Светланы большой: буржуйка, три кровати, газовая плита, небольшой стол, вдоль стен разобранная мебель уехавших жильцов — просили сохранить. От аккумулятора работает черно-белый телевизор и висящая под потолком светодиодная лента. С четырех часов вся жизнь сосредоточена вокруг двух показывающих здесь каналов.

— В город приезжаешь, а люди там говорят: «Какая война? Она же закончилась». — Светлана поворачивается к мужу Владимиру. — Ну что, Вов, закончилась у нас война?

Марина, дочь Светланы, учится в выпускном девятом классе. В этом году дипломы, кроме нее, получат всего шесть человек. И это самый многочисленный класс в школе.

Марина делает домашнее задание в подвале. Спартак, Донецкая народная республика
Марина делает домашнее задание в подвале. Спартак, Донецкая народная республика.

В подвале Светлана, Владимир и Марина живут с августа 2014 года.

— Летом 2014-го исчезли газ, электричество и потом вода. Был случай, когда в поселке одновременно горело одиннадцать домов. — Светлана поворачивает лицо в сторону двери, завешенной одеялом. — Зенитка стреляет, надо выйти послушать.

Дым от топящейся буржуйки висит под потолком, Марина ставит перед кроватью сколоченный из досок стол и садится делать уроки. За этим же столом семья будет ужинать.

— Когда все закончится, я буду долго привыкать к нормальной жизни: это ж можно вечером помыться, в чистую постель лечь.

В хату зайдешь, а на подоконниках цветы. — Светлана улыбается. — У меня мечта: выхожу во двор, а навстречу идут все мои дети. Еще две дочери у меня, четверо внуков. Разделила нас война. Я как представлю, так начинаю плакать. А ведь недалеко нам друг до друга — меньше часа езды.

Владимир не может поддержать рассказ жены: осенью он перенес два инсульта, речь до сих пор не восстановилась. В 2015-м у мужчины погибла сестра, она просто ждала автобуса на остановке. Вместе с ней погибли восемь человек.

Вода в пятилитровых пластиковых бутылках стоит под столом. Ее привозят из Ясиноватой два раза в неделю, на всех 300 литров. Летом проще — можно собирать дождевую воду, зимой нужно топить снег. Марина нагревает чайник: моет голову, наклонившись над тазом, там же споласкивает ноги. Говорит, так легче спать. 

Марина моет ноги в подвале, где живет с семьей. Спартак, Донецкая народная республика
Марина моет ноги в подвале, где живет с семьей. Спартак, Донецкая народная республика.

Собирает книги и тетради в пакет, чтобы не закоптились. На выпускной ей нужно платье. Война войной, а о наряде она вспоминает постоянно: «Мам, я решила: хочу белое платье в пол». 

Светлана долго смотрит на дочь и говорит:

«Что же ты, доця, заранее невестой хочешь нарядиться? Успеешь еще. Успеешь».

Закрывает рот рукой. Делает звук телевизора громче. Платье дочери купить не на что.

— По телевизору только и обещают. Война надоела до невозможности. Мы не знаем, кому верить. Позавчера хоронили соседку со второго этажа. Взяли территорию — отдали территорию. Мы начинаем злиться. Вы попробуйте посидеть без света, газа и воды. В прошлом году вода ушла из всех колодцев. Это катастрофа. — Светлана не отрываясь смотрит на дрожащее изображение местного телеканала. — У нас тут погибли больше ста человек. Вов, кто у нас первый погиб? Мишка? Снайпер его застрелил. В два часа ночи пошел домой, кота надо было покормить. Второй погиб: жену затолкал в подвал, а сам побежал за телефоном, и разорвало его. А раненых сколько? Кто картошку копал, кто в домино играл — много таких. Никто вначале не воспринимал войну всерьез.

Все звуки внешнего мира в подвале звучат иначе, словно под толщей воды.

— В 2014-м мы остались без продуктов. Кукурузу мололи на мясорубке и кашу варили. Собаки бегали стаями, откапывали зарытых животных, погибших при обстрелах, и ели. Горы мусора, кирпича. Все вручную убирали. Такое можно было увидеть только в кино. Марину отправляли к бабушке в Орел, она отказалась. Когда сильно стреляют, я дочь собой закрываю, а папа — меня.

Война встала на одном месте. Мы так устали.

Ближе к полуночи, когда каждый из нас, включая кота Космоса, устроится на ночлег, от упавшего неподалеку снаряда посыплется бетонная пыль с потолка. Никто не проснется. Только упадет с груды чужих вещей наклеенная на картонку икона.

 

Рекомендуем
Лента новостей
0
Сначала новыеСначала старые
loader
Онлайн
Заголовок открываемого материала
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала