Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на

Имперство как способ национального суицида

© РИА НовостиВладимир Лепехин, директор Института ЕврАзЭС, член Зиновьевского клуба МИА "Россия сегодня"
Владимир Лепехин, директор Института ЕврАзЭС, член Зиновьевского клуба МИА Россия сегодня
По мнению эксперта Зиновьевского клуба Владимира Лепехина, продвижение в России имперской идеи — провокация, призванная оправдать геноцид в отношении русских.

Владимир Лепехин, член Зиновьевского клуба МИА "Россия сегодня"

В мае этого года фильм Андрея Звягинцева "Левиафан" получил в Каннах приз за лучший сценарий, после чего был выдвинут на премию "Оскар". Это, безусловно, большая удача и шанс для русского режиссера ворваться в высшую лигу мирового синематографа. Пикантность момента, однако, заключается в том, что Звягинцев угодил в ту же ловушку, в которой не так давно оказалась романтическая часть российского "креативного класса", выходящая на площади столицы как бы с благими намерениями, но по факту прокладывающая дорогу к власти тем, у кого подобных намерений нет, и никогда не было.

Кадр из фильма Левиафан. Архивное фото
Роднянский: фильм "Левиафан" понятен зрителям любой страныМировая премьера фильма "Левиафан" состоялась в основной конкурсной программе 67-го Каннского международного кинофестиваля, где картина была удостоена награды "За лучший сценарий".
Тут следует вспомнить знаменитую зиновьевскую фразу о "борцах с советским режимом": "целились в коммунизм, а попали в Россию". Так вот: звягинцевский "Левиафан", будучи нацеленным на очевидное Зло, по сути — очередное и прямое попадание в Россию.

К примеру, один из кинокритиков в рецензии к этому фильму пишет: "Левиафан — это российская власть. Вся ее треклятая вертикаль, осиновым колом пронзающая любого, кто посмеет стать на пути или хотя бы испортить ей настроение. Менты — на каждом перекрестке, городской мэр, да и ласково улыбающийся лидер в рамочке на стене, а превыше всех — строгий иерарх РПЦ, наставляющий на путь истинный свою чиновную паству и неустанно напоминающий ей, что любая власть — от Бога. Такого откровенного и яростного обвинения церкви во всех беззакониях, творящихся в нашей стране, до сих пор не позволял себе никто. Точнее, почти никто, кроме нескольких девушек в балаклавах, получивших за это двушечку". О как! Даже Русская Православная церковь обвинена "во всех беззакониях".

В общем, с каким бы монстром не боролся в своих мыслях Звягинцев, зарубежные раздаватели призов уже интерпретируют его картину так, что Левиафан — это "российская Империя" и лично Владимир Путин. Полагаю, что и в Лондоне, где на днях названный фильм предсказуемо получил еще одну премию, русскому режиссеру аплодировали не столько за художественные достоинства его картины, сколько за пафос последней. И что бы ни говорили в своих интервью сам мастер и его продюсеры (о том, например, что снимая кино, они де меньше всего думали о наградах), на самом деле своей незамысловатой драмой они подыграли подлинному Левиафану.

Мировая олигархия — вот настоящий левиафан, сжимающий человечество во все более жестких объятиях глобальных финансовых и инфосетей, под страхом физической или психической смерти заставляющий политиков, журналистов и просто граждан врать и пресмыкаться перед силой денег и оружия.

И кто противостоит сегодня этому монстру? Кто вообще осмеливается возвысить против него свой голос? Совершенно точно — не Андрей Звягинцев.

Подлинному Левиафану противостоят такие люди, как Александр Зиновьев. Живущие с мыслями не о призах, а о Голгофе. На последнем заседании клуба его имени прозвучала мысль, что альтернативой "тоталитаризму денег" могут быть только национальные государства.

С этим тезисом, наверное, можно было бы согласиться, если бы не целый ряд вопросов. А много ли осталось в мире суверенных государств? И насколько мощны они сегодня (если не считать Китай), чтобы противостоять глобализации по-американски? Очевидно, что Россия, при всех её немощах и пороках, — одна из немногих полупридушенных стран, позволивших себе возразить в ответ на предложение заткнуться. Но сделал это наш президент не потому, что Россия — национальное государство, а потому, что она больше, чем просто страна. Сегодня российские элиты ищут подходящее имя для Большой России, в то время как Запад давно нашел для неё своё название: "Империя зла".

Активисты Правого сектора. Архивное фото
Писатель Беллант: становлению неонацизма на Украине способствуют СШААмериканский писатель Расс Беллант отмечает, что украинцы еще совсем недавно отмечали день 28 октября, как годовщину освобождения Украины от нацистских захватчиков.
В этом словосочетании россияне пытаются оспорить, увы, лишь второе слово, по умолчанию согласившись с первым. Собака, между тем, зарыта именно в первом слове. Благодаря стараниям русофобов вроде Бжезинского, а также их как бы антиподов в лице российских имперцев, западный обыватель твердо убежден, что Россия — империя. А раз империя, то однозначно — зла, потому что "империй добра" как бы не бывает: нет таких словосочетаний в мировом политическом лексиконе. И вот в такой парадигме Запад в данный момент времени раскручивает конструкцию противостояния "маленькой" "суверенной" Украины и громадной "Империи Зла" с Востока. (Помните — "мы — великие, вы — огромные"?)

Одна из целей Госдепа США в организации государственного переворота на Украине состоит в том, чтобы Россия ответила украинскому нацизму русским фашизмом, а украинской унитарности — имперскими амбициями. Госдеп поддерживает и на Украине, и в России праворадикальные движения, как пестует их и в исламских странах, используя "Аль-Каиду" и "Исламское государство" как пугало для того, чтобы загонять суверенные народы под крыло "цивилизованного" мира.

Россия, однако же, отвечает идеям унитаризма и нацизма федерализмом и интернационализмом. И это чрезвычайно раздражает глобалистов, вынужденных раздавать призы и "девочкам в балаклавах", и "независимым" журналистам, и модным режиссерам, объявляющим Левиафаном не мировой олигархо-расизм, а давно известное (и характерное не только для России) местечковое жлобство российских чиновников.

Как России вырваться из расставленных против неё силков и капканов? Первым делом нужно начать использовать правильные имена. Нужно адекватным образом идентифицировать ту ипостась Русского мира, в которой и должно происходить его развитие.

К сожалению, новая война с Западом породила разброд и шатания в сознании российских "верхов", в результате чего из разнообразных щелей повылезали идеи о необходимости возрождения в России монархии, православного царства (а то и Орды) и, разумеется, империи. Хотя граждане РФ давно дали однозначный ответ: Россия, в отличие от Украины, не собирается становиться унией, стремящейся к утверждению в своих границах одного языка, одной крови и одной веры. Наша страна — многонациональная и многоконфессиональная федерация. А раз она федерация, то никак не может быть империей, поскольку это принципиально иной тип государственного устройства.

Империя — такой тип государства, который подразумевает абсолют административно-политической вертикали власти. Она всегда рай для бюрократии и потому тюрьма для населяющих её народов, в том числе (а иногда и в первую очередь) титульного.

Имперцы называют царство бюрократии "сильным государством", утверждая, что русский народ не может-де существовать без сильной государственной власти. Между тем разговоры о "сильном государстве-империи" — ложный и даже опасный дискурс, подталкивающий Россию к саморазрушению по этническому и социальному признаку. Возникает вопрос: почему некоторые российские политики, несмотря на аксиоматическую бредовость идеи имперства, тем не менее навязывают России великодержавный формат? Только ли в силу склонности к суициду? Или быть может потому, что империю разрушить куда легче, чем федерацию?

Сегодня у России имеются аргументы против западных недругов, пытающихся "федерализовать" нашу страну в ответ на поддержку нами Крыма и "сепаратистов" юго-востока Украины: она уже федерация. Признание же России империей даёт Западу дополнительные основания для добивания Русского мира — ради "освобождения" оказавшихся в лапах "империи" народов. Это основания для того, чтобы повсеместно присваивать русскому языку статус языка оккупантов и заставлять мир не столько бояться, сколько ненавидеть и системно уничтожать диких "орков" с Востока.

Таким образом, для того, чтобы Россия смогла вырваться из-под настоящего Левиафана, нам нужно культивировать не имперскую "особость" России, а самобытность нашей уникальной культуры. То есть — не административную силу, всякий раз срабатывавшую против России, а силу, прежде всего, духовно-ценностную.

Правильное имя Большой России — цивилизация, где Российская Федерация — лишь государственная форма её бытия. Главные же ценности этой цивилизации — вытекающие из крестьянской истории русского народа созидательность и солидарность, предопределенный многонациональной сущностью Руси-России интернационализм, обусловленные православной этикой совесть и святость, а также многое из того, что не вмещается в объем авторской колонки.

Сегодня российские "государственники" раздувают воздушный шарик имперскости, дабы звягинцевы собирали за рубежом призы за наскоки на российского левиафанчика. Для последних "сильное государство" — абсолютное Зло. Для прохановых, жириновских, etc. — единственно возможная форма существования русской нации. Неправы и те, и другие. Ведь главная проблема состоит не в том, много или мало должно быть государства в жизни граждан РФ, а в том, каким оно должно быть.

Сегодня в России уже понимают, что государство в нашей стране не должно быть либеральным, но еще не осознают, что оно не должно быть и имперским. Но главное — пока что нет понимания, что современное государство не будет сильным, если не станет умным и справедливым.

В принципе, сегодня сила любого государства кроется не только в наличии ядерного оружия или объеме ВВП, но в интеллекте и Духе его народа. Сталин в свое время это понял, и дал раскрыться и новому советскому технократическому интеллекту, и национальному Духу. В результате СССР выстоял против организованного мировой олигархией похода на Восток. Соответственно нынешняя Россия, вновь оказавшаяся во враждебном кольце, выстоит, только если даст раскрыться передовой мысли и русскому Духу — в Москве, Костроме, Крыму, Новороссии и других местах их сосредоточения.

Площадь Независимости в Киеве
Незалежность на крови, глупости, лжи и ненавистиПеред днем независимости, который собираются отмечать в Киеве в ближайшее воскресенье, Владимир Лепехин размышляет о том, какого рода независимость получила сегодня Украина.
Пока этот Дух в России имеется, свидетельством чего является великодушие россиян. Россия перманентно великодушна, но сегодня на Украине она великодушна настолько, что не только принимает у себя сотни тысяч беженцев любой национальности, но даже бесплатно лечит в своих госпиталях пленных украинских карателей. А вот Украина в ближайшие десятилетия очевидно не станет сильной. Киевский режим становится все более жестоким и беспощадным, он пытается отмобилизовать и до предела военизировать страну, но сделать её сильной не сможет, поскольку утверждение сей "европейской державы" происходит на крови, ненависти, лжи и идеях унитарности.

Но вернемся к Левиафану. Глобальная супердержава не заинтересована в формировании Духа где-либо. Стяжание Духа оно давно вытеснило "чувством глубокого удовлетворения" — насыщения, если быть точным. Именно степенью физической удовлетворенности измеряется сегодня западная "цивилизованность". В такой ситуации Россия обязана противопоставить глобальной Империи денег и жвачки не уменьшенную копию Левиафана, а свою уникальную цивилизационность, из понимания сущностей которой обязательно родится и уже рождается не очередная утопия, а новая и вполне реалистичная и, что важно, ценностная идеология развития Русского мира и Евразии.

Оценить 60
Рекомендуем
РИА
Новости
Лента
новостей
Сначала новыеСначала старые
loader
Онлайн
Заголовок открываемого материала
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала