Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на

Почему арктические льды до сих пор не растаяли

Не ошибается тот, кто не пытается разобраться в такой сложной штуке, как климат Земли, подчеркивает Ольга Добровидова.

Ольга Добровидова, РИА Новости.

Отчего предсказывать погоду, а тем более — изменения климата, все так же сложно, как и 10, 50, 100 лет назад? Вот и сегодня журналисты насчитали в кратких выводах нового доклада экспертов ООН по климату 42 слова "неопределенность" на 31 страницу. 

Погода в Москве
Могут ли московские дожди вызвать в столице наводнениеЭтот сентябрь с большой вероятностью побьет абсолютный рекорд по количеству выпавших осадков за все годы метеонаблюдений, подчеркивает Сергей Петухов.
Когда я пиcала этот текст, в телевизоре грустно говорил о не оправдавшемся прогнозе на сентябрь глава Гидрометцентра РФ Роман Вильфанд. Метеорологи обещали, что первый месяц осени в столичном регионе будет теплым, и, в общем-то, не совсем просчитались, он действительно был на полградуса теплее климатической нормы. Но теплому сентябрю обычно сопутствует хорошая погода, которую простые смертные называют бабьим летом — а в Москве на сегодня побит рекорд по количеству осадков, хмуро, серо и никаким летом уже не пахнет.

Если извиняться порой приходится за погоду в отдельно взятой области, которая не всегда "слушается" метеорологов, то что говорить о климате — глобальной системе, которая "живет" даже не годами, а десятками и сотнями лет? Тем не менее, синоптикам ошибки прощают, хотя и не без ворчания, а вот климатологам постоянно приходится отбиваться от желающих сделать им выговор за заголовки газет двадцатилетней давности. 

Снега больше не будет

Вот один такой заголовок заметки в Spiegel от 1 апреля 2000 года. В переводе с немецкого он звучит так: "Прощай, зима. Больше не будет снега?". Не похоже, что это была первоапрельская шутка: заметка о том, как изменение климата, вызванное деятельностью человека, уже в ближайшем будущем сделает зимы в Германии более мягкими и влажными. Справедливости ради, сами ученые из института метеорологии общества имени Макса Планка ничего про то, что бюргерские внуки не увидят снежинок, не говорят — но газета активно задается этим вопросом.

А вот цитата из британского Independent за март того же года (13 лет назад): "Снег начинает исчезать из нашей жизни. Санки, снеговики, снежки, радость проснуться и обнаружить, что вокруг выпал снег, — все это постепенно исчезает из британской культуры по мере того, как более теплые зимы, которые ученые связывают с глобальным изменением климата, все реже приносят не только "белое" Рождество, но и снежные январи и феврали". Там же издание цитирует Дэвида Вайнера из университета Восточной Англии, который говорит, что уже через несколько лет снегопад станет "очень редким и увлекательным событием".

Так называемые климатические скептики — люди, которые так или иначе не согласны с идеей о том, что человечество влияет на климат Земли — очень любят коллекционировать такие заголовки и заметки. Эти "сокровищницы" якобы несбывшихся прогнозов климатологов очень хорошо читаются под очередную метель или лютые холода. А еще хорошо порыться в них перед очередным собранием экспертов ООН по климату — как раз такое началось на этой неделе в Стокгольме.

Кто это придумал

Но почему "якобы несбывшихся"? Начнем с того, что зачастую эти прогнозы выдают совсем не ученые — это ведь журналисты не жалуют слова типа "возможно", "вероятно" и "может быть связано". Стремление СМИ усилить любое осторожное высказывание стало настолько общим местом, что об этом есть чудесный веб-комикс "Как работает научная журналистика". В нем ученый говорит репортеру, что его группе удалось убить 10% раковых клеток в хвосте лабораторной мыши — а заметка выходит с заголовком "Найдено лекарство от рака".

Допустим, мы отсеяли такие плоды богатого воображения журналистов — что дальше? Дальше бывает не менее богатое воображение читателей, то есть тех же скептиков. Вот, например, канадская The Leader-Post от 9 января 1982 года: "Герман Флон из Боннского университета заявил, что, как показали исследования арктического ледового покрова, удлинение летнего сезона таяния льдов хотя бы на две недели приведет к тому, что примерно через 20 лет Арктика будет свободной ото льда".

Цитату и ссылку на статью я обнаружила в подборке такой же "лжи" ученых: вот, мол, обещали свободную ото льда Арктику к 2002 году. Еще, кстати, обещали, что 11 августа 2002 года "Южный полюс соединится с Северным, а на Землю обрушится огненный хаос" (но это, к счастью, были не ученые). И на тебе — и лед остался, и хаоса огненного нет! Непорядок.

Но из приведенной цитаты Флонна вообще-то понятно только то, что ничего не понятно. Что имел в виду ученый? Сначала лето в Арктике станет длиннее на две недели, а через 20 лет после этого исчезнет лед? А насколько быстро нужно "прибавить" эти две недели — за сто лет или к тому же 2002 году? Мы о длине какого сезона — среднего или каждого? Лед исчезнет насовсем или будет возвращаться зимой?

Вопросов больше, чем ответов, и в такой ситуации вменять Флонну — даже не Флонну, а газетной странице — в вину несбывшийся прогноз как-то странно: что именно не сбылось-то?

Лето, правда, стало длиннее: в 2010 году НАСА сообщало, что в среднем сезон таяния прибавлял примерно по неделе в каждое десятилетие между 1979 и 2007 годах. А лед есть все равно, и, по свежим данным, по крайней мере до 2030-2050 годов он никуда не денется, тем более зимой.

Ученый и политика

Иногда и сами исследователи неосторожно отступают от извечного консерватизма. Представляю, сколько сотен раз британский доктор Вайнер про себя пожалел о своем "снежном" прогнозе. И ведь никого не интересует, что в конце той же заметки, через семь абзацев, он говорит другую, весьма здравую вещь: обильные снегопады все же будут происходить, но люди и инфраструктура будут к ним не готовы…

Можно долго спорить о том, имеют ли ученые морально-этическое право в публичных выступлениях отходить от суровой стилистики научной статьи, полной доверительных интервалов и оценок вероятности — не в сферическом мире в вакууме, а в мире сегодняшних журналистов. Больше всего за это обычно достается экс-сотруднику НАСА Джеймсу Хансену, который одним из первых "переквалифицировал" проблему изменения климата из научной в общественную.

Во второй половине 1980-х годов Хансен очень активно выступал, в том числе и в Конгрессе США, с прогнозами своей климатической модели. Эта модель, как показали его коллеги 20 лет спустя, переоценивала чувствительность атмосферы к росту выбросов CO2, то есть она неизбежно завышала любые прогнозы роста температуры. И поэтому ученый в таких выступлениях "обещал" потепление на 0,45 градуса в 1997 году по сравнению с 1988-м — тогда как на деле получилось значительно меньше.

Понятно, что первые модели и те, что сегодня используются в исследованиях климата, — это примерно как первые компьютеры и сегодняшние, климатология прошла колоссальный методологический путь. По которому, кстати, ей еще идти и идти, и это признают сами ученые: научных статей о том, что в моделях нужно расширить и углубить, додумать и пересчитать, едва ли не больше, чем пессимистических прогнозов.

Заговор ученых

Подчеркнуть хочется именно "сами признают". У некоторых СМИ и их читателей принято считать, что Ученые Все Скрывают — повально ни в чем не признаются и все утаивают. По моему опыту общения с живыми учеными, с маленькой буквы, большинству из них только дай волю перечислить все неопределенности и пробелы в знании — текст, который в итоге из этого получится, на 80% будет состоять из слова "возможно". Вот и корреспондент "Рейтер" пишет, что насчитал в кратких выводах нового доклада экспертов ООН по климату 42 слова "неопределенность" на 31 страницу.

Но проблема в том, что за пределами научного сообщества с понятиями "теория", "неопределенность", "прогноз" случается что-то странное. Политики при их появлении хмурятся, а журналисты перебивают и достают клещи для вытягивания цитат. Приходится прокладывать путь между сухим консерватизмом, на который никто не обратит внимания, и откровенным экологическим активизмом, за который потом, возможно, придется объясняться много лет. Задача, по-моему, посложнее навигации в Арктике. Поэтому я, к слову, безгранично уважаю тех ученых, которые, несмотря на все это, все-таки отвечают на наши звонки.

Напоследок, еще одна цитата из австралийской газеты The Courier-Mail от 21 апреля 1939 года: "Мировой климат меняется, ученые в тупике. Исследования ученых показывают, что климат планеты меняется, но они не могут с уверенностью сказать, станет ли он влажнее, теплее, суше или холоднее. Геолог Уайтхаус вчера заявил об этом в своем выступлении в Конституционном клубе".

Как бы ни пытались это преподнести скептики, 74 года спустя все уже далеко не так неопределенно. И снег, который никуда не пропал, — это неизбежные издержки познания. Не ошибается тот, кто не пытается разобраться в такой сложной штуке, как климат Земли.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Рекомендуем
Лента новостей
0
Сначала новыеСначала старые
loader
Онлайн
Заголовок открываемого материала
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала