Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на
Культура

Одно из последних онлайн-интервью Бориса Стругацкого

© Фото : из личного архива друга Бориса СтругацкогоПисатель-фантаст Борис Стругацкий. Архив
Писатель-фантаст Борис Стругацкий. Архив
Борис Стругацкий скончался вечером в понедельник, 19 ноября. Друзья, коллеги и почитатели таланта помнят писателя как благородного, принципиального человека и считают его смерть духовной катастрофой. Незадолго до смерти Борис Натанович участвовал в онлайн-конференции на сайте РИА Новости, это было одно из последних больших интервью писателя.

Борис Стругацкий скончался вечером в понедельник, 19 ноября. Друзья, коллеги и почитатели таланта помнят писателя как благородного, принципиального человека и считают его смерть духовной катастрофой. Незадолго до смерти Борис Натанович участвовал в онлайн-конференции на сайте РИА Новости, это было одно из последних больших интервью писателя.

Биография Бориса Стругацкого >>

Интервью от 13.04.2012, посвященное его 79-летию.

- Не произошла ли у вас с течением времени переоценка собственных произведений? Есть ли "любимое" и "нелюбимое" произведение.

— Переоценки (за последние 50 лет) не случилось. Самое любимое — "Улитка на склоне", самое нелюбимое — "Страна багровых туч".

- Нет ли желания сегодня самому написать продолжение "Мира полудня"?

— Нет.

- Человек – существо доброе или злое? Как Вы считали 50 лет назад и как думаете сегодня?

— Человек — существо разнообразное. И раньше так думал, и сейчас — тоже.

- Борис Натанович, Вы как-то написали, что действительность, описанная в Ваших произведениях, как раз-то и не осуществилась. Т.е., развитие общественной системы пошло совсем другим курсом, надежды на оптимистический вариант не оправдались. Почему, почему самые лучшие типажи миров Стругацких не прижились? Как сказала в Харькове год назад Татьяна Никитина, "…мы опять обречены на одиночную борьбу, без поддержки и гарантии успеха". Но для меня герои Ваших книг гораздо более значимы, чем многие "реальные пацаны" нашего времени. Здоровья, творческих лет и оптимизма!

— Спасибо. А почему "лучшие типажи не прижились"… Так ведь они вообще не приживаются. Никакие и ничьи. "Тыщу лет" литература учит человека добру (книги, которые учат злу, — редкость), а человек как был со времен палеолита существом, мягко выражаясь "разнообразным", так им и остался. Похоже, роль литературы в воспитании невелика. Дружки, двор, школа, несчастные родители (способные научить маленького человечка одному только: "делай как я") — вот подлинные воспитатели. И тут уж — как кому повезет.

- Считаете ли Вы главным смыслом человеческой истории построение мира полудня, и возможно ли это в принципе? Считаете ли Вы допустимым воздействие на человеческий мозг, чтобы сделать людей добрее, разрушение ультразвком отдела агресии в головном мозге, применение для воспитания гипноза и т.д? В Вашем ненаписанном романе "Белый ферзь" была идея разделения людей по нравственным качествам! Считаете ли Вы это возможным в реальности в крупных масштабах? Допустимо ли массовое производство людей с заранее заданными моральными качествами (на спецзаводах из пробирок) с целью сделать всех воспитанными?

— Мир Полудня не есть "смысл человеческой истории". У истории нет смысла. А МП — это "всего лишь" мир в котором нам, авторам, хотелось жить и работать. Вы совершенно правы: мир этот кажется недостижимым, потому что населять его должен Человек Воспитанный, для которого высшим наслаждением и смыслом существования является успешный творческий труд. Откуда такой Человек возьмется, каким образом получится превратить в него нынешнего человека — Человека Умелого (смысл жизни которого — увеличение разнообразия, количества и качества потребления), я не знаю. Названные Вами "технологии" смотрятся как-то неаппетитно. Я — сторонник создания Высокой системы воспитания, важнейшим элементом которой является обнаружение профессионалами (Учителями) главного таланта ребенка и создание условий для развития этого таланта. Такая позиция легко подвергается сомнению и критикуется, но беда даже не в этом. Мало того, что даже самые общие принципы такой системы еще несформулированы, — совершенно не видно социальных сил, которые были бы заинтересованы в появлении Человека Воспитанного. Ни партий таких не видно, ни классов, ни даже религиозных учений (а они ведь так разнообразны!). Человек Умелый устраивает абсолютно всех. И хотя островки МП встречаются в нашей жизни не так уж редко (как правило, это коллективы, объединенные общей творческой задачей), шансов, что какая-то (неведомая) социальная сила создаст из них единый континент, не видно сегодня и не предвидится в будущем.

- Известна идея ненаписанного романа "Белый ферзь", о разделении людей по нравственным признакам. В реальности, нечто подобное иногда наблюдается и происходит и в реальной жизни! Считаете ли Вы возможным и нужным стремиться к такой организации общества?

— Смотрите выше.

- Воспринимается ли теперь "Град Обреченный" как антиутопия? Или он изначально ею и был?

— Нет, ГО не антиутопия и, как утопия, не задумывался. Это, скорее, история человека, до предела идеологизированного, утратившего "под дуновеньем жизни" свои идеалы и пытающего нащупать какую-то новую почву под ногами. Довольно типичная история советского шестидесятника.

- Насколько футурологичны Ваши антиутопии (например, "Хищные вещи века", "Град обреченный")?

— ГО — нет. А ХВВ, действительно, задумывались как антиутопия (мир победившего мещанства), но довольно скоро выяснилось, что описываемая там социальная система является отнюдь не худшей среди мыслимых. При всей своей нравственной убогости, корявости, "антигероичности", этот мир сохраняет важнейшее условие развития и усложнения: свободу. Грубо говоря: ты можешь с головой погрузится в иллюзорное существование, дарованное тебе сверхнаркотиком- слегом, а можешь все силы свои и всю жизнь отдать борьбе против слега, за создание достойного настоящего Человека мира, — да хоть бы того же Мира Полудня. Но интересно вот что: мир ХВВ оказался (помимо воли авторов!) довольно точным предсказанием. Мы можем наблюдать сейчас воочию, как человечество страна за страной переходит в это состояние, в состояние Общества Потребления, и похоже, нет такой силы, которая способна была бы (или хотела) заставить нас свернуть с этого пути. Общество Потребления оказалось той самой целью, на которую направлена пресловутая ("льва-толстовская") "ранодействующая миллионов человеческих воль".

- Меня интересует, довольны ли Вы экранизациями на Ваши произведения, и назовите, пожалуйста, самую неудачную на Ваш взгляд.

— Это трудно. На мой взгляд, почти все они — "крепкие середнячки" и совсем уж плохих среди них нет.

- Доброго дня! Примите мои поздравления — это прежде всего. Спасибо за то, что есть — я прочла и посмотрела все экранизации, которые были осуществлены. Но…сие было так давно. Однако — это не потеряло соей актуальности. Вы не задавали себе вопроса — может ли быть подражание кому-то, как основа, что бы быть на виду литературных подмостков. И ещё — что Вы сами читаете?

— Подражать — это, по-моему, дурно. Даже если ты подражаешь самому себе. Главный принцип работы у нас был: всякая новая вещь должна быть не похожа ни на какую, опубликованную раньше. Лучше всего — во всем мире, безусловно — в России, и уж, конечно, тобой же написанную. А с чтением дела обстоят у меня неважно. Как член нескольких литературных жюри и главред альманаха, я вынужден прочитывать огромное количество "обязательных" текстов, большинство которых при прочих равных условиях я читать бы не стал. Конечно, за новинками мейн-стрима я следить стараюсь и не упускаю возможности ни новую Улицкую прочитать, ни Быкова, ни Пелевина, ни Веллера. Но во-первых, — далеко не все, что следовало бы, а во-вторых, я практически перестал перечитывать, то есть перестал быть квалифицированным читателем. Что огорчительно.

- Хотелось бы поздравить великого писателя и замечательного человека с днём его Рождения! Пожелать счастья и долгих лет! Книги Ваши обожаю, читаю и перечитываю, люди уже надо мной смеются "сколько можно читать одно и тоже?" — Бесконечно, хорошие произведения можно читать бесконечно. Жаль, что мы ещё не пришли к светлому коммунистическому будущему, ко времени, в котором люди будут честны, открыты, самоотверженны, смелы и человечны. Люди без границ, мир без границ. Я жду этих времён. А Вы их всё ещё ждёте? Спасибо Вам.

— Я уже давно понял, что таких времен не дождусь. Дай бог, чтобы не было войн и бунтов-переворотов, — все остальное переносимо.

- Борис, как бы вы сформулировали свою миссию на этой планете?

— У меня нет никакой миссии. Откуда? Чего ради? Почему?

- Имеете ли вы что-нибудь сказать о фактах существования на нашей планете высокотехнологичной працивилизации?

— Сильно подозреваю, что это всего лишь красивая выдумка. Плодотворный сюжет. Основательно уже, впрочем, замусоленный.

- Уважаемый, Борис Натанович! Я заметил, что в "Мире Полудня" большинство персонажей — это работники умственного труда, представители интеллигенции — врачи, учителя, ученые, исследователи, психологи… А как же более "приземленные" профессии — продавцы, предприниматели и т.д.? В них нет в мире будущего нужды? Значит ли это, что Мир Полудня — это как бы мир победившего социализма? И верите ли Вы сами в возможность такого развития человечества? Большое спасибо!

— В Мире Полудня совсем другая, "коммунистическая", система распределения благ и услуг. Там не может быть продавцов, потому что нет товаров. Предприниматели, разумеется, есть — это организаторы и реализаторы проектов, связанных с производством, — только прибыль свою они получают не деньгами, а в виде удовольствия от своей работы, "наслаждения успешным творческим трудом", — ей-богу, ничего слаще этого у человека быть не может (на мой взгляд, разумеется, и на их взгляд — тоже). Нужды (в нашем смысле слова) в этом мире нет: сверхмощное и непрерывно совершенствующееся производство, базирующееся на достижениях науки и техники, обеспечивает равномерный поток необходимых материальных благ… Словом, классический коммунизм в представлении начала прошлого века. "Каждому по потребностям, от каждого по способностям". Совершенно, кстати, несправедливая система, ибо каждый получает вне зависимости от того, какую пользу он принес обществу, но общество богато (сверхбогато!) и может позволить себе такое. Тем более, что подразумевается: больше у тебя "сособностей" или меньше, но ты отдаешь их обществу все, без остатка. Возможность сверхбогатого мира представить себе нелегко, но глядя на сумасшедший темп развития технологий в нашем постиндустриальном мире, все-таки можно. Гораздо труднее представить себе человека, готового (с радостью!) считать полноценной "зарплатой" наслаждение от результатов успешного своего творческого труда. Конечно, такие люди всегда были, есть сейчас и безусловно будут завтра, но в достаточном ли количестве, чтобы образовать полноценный социум?

- Борис, добрый день! Когда вы только начинали писать, сложно ли вам было заставить себя сесть и непосредственно писать, а не только придумывать? Составляли ли вы заранее план того, о чем будете писать, и если да, то насколько он был подробный? Или же вы следовали за героями?

— Заставить себя "сесть и писать" — вообще, по-моему, самое сложное в писательском деле. Кто-то назвал это: "страх чистого листа". Плюс природная лень. Плюс окружающие тебя соблазны, не имеющие к работе отношения никакого. Когда работаешь с напарником, все эти трудности преодолевать значительно легче. А "придумывать" вдвоем — вообще сплошное удовольствие. В том числе — писать подробные планы. Главное в этих планах — концовка. Пока не придуман конец, лучше за работу не садиться. Намучаешься, "как раб на галерах", и бросишь на тридцатой странице, в отчаянии. А когда концовка определена, текст "провешивается" до нее эпизод за эпизодом, причем ты точно знаешь, какой эпизод нужен, а какой — необязателен, можно не писать.

- Чем вы сейчас занимаетесь? Какое у вас сейчас хобби?

— Занимаюсь я сейчас, главным образом, чтением "обязаловки", а пишу — публицистику. Как правило, интервью, вроде этого. Отвечаю на вопросы. Я всю жизнь отвечаю на вопросы. Только раньше это были вопросы тщательно отобранные и мои, а сейчас — с бору по сосенке и чужие. А хобби у меня старинное, заслуженное, скоро ему стукнет 65 лет — филателия.

- В Ваших ранних произведениях очень "вкусно" описан коммунизм. А дальше Вы пришли к выводу, что в этих условиях человек с утра будет идти к хрустальной рюмочной, а из нее в …закусочную. К сожалению, забыл точную цитату. Когда произошла смена вех?

— Все это было не совсем так, как Вы считаете. О коммунизме мы писали до конца жизни, — последний роман был "Волны гасят ветер". Другое дело, что современность затягивала нас в себя с годами все сильнее, да и коммунизм стал получаться сложнее, чем раньше, не такой безоблачный. А первой "некоммунистической" нашей вещью стала "Улитка на склоне", 1965 год — самая любимая и самая уважаемая наша повесть.

- Здравствуйте! Все что сделали братья Стругацкие представляется мне не только чрезвычайно интересным, но и уникальным. Скажите, Вы существуете на самом деле?

— Гм. Скорее, да, чем нет. Пока еще. А это не про Вас сказано: "Уж не потому ли он "неверный", что молчал, когда его пытали?"

- Спасибо за Ваше творчество, Борис Натанович! Что посоветуете почитать? Как относитесь к современным русским писателям? Пелевин, Акунин, Быков…

— Этих — читайте. Не промахнетесь. Прилепина читайте, Михаила Успенского, Людмилу Улицкую, Андрея Рубанова (из самых молодых)… Господи, да их множество! Слава богу.

- От всей души поздравляю Вас с днём рождения и желаю Вам хороших и умных читателей! Я вырос на ваших книгах и по сей день для меня многие из Ваших произведений остаются в разряде постоянно перечитываемых. Безусловен тот факт, что на Ваших книгах вырос не только я, но и целая бывшая могучая страна. А какими Вы представляете себе Ваших будущих читателей? И второй вопрос — для Вас по сей день понедельник начинается в субботу (вы сейчас над чем то работаете?)? Заранее благодарю за ответы.

— Боюсь, что представлять себе будущих своих читателей занятие вполне грустное. Еще десяток-другой лет АБС, может быть, и продержатся, но в середине века читать их будут разве что библиофилы-фанаты, того типа, что сегодня ухитряются ловить кайф от таких хитов прошлого, как "Пылающие бездны" или "Доктор Лерн — полубог".

- Какой будет мир внуков?

— Чужой. Не плохой и не хороший. Не злой и не добрый. Чужой. Но привыкнуть было бы можно.

- Уважаемый Борис Натанович, в каком процентном соотношении "Стругацкие-Тарковский" написан сценарий, пожалуй, самого культового советского фильма "Сталкер"? И если можно, несколько слов об Андрее Арсеньевиче к восьмидесятилетию его рождения. Спасибо.

— Тарковский был обыкновенный советский гений. Мощное воображение. Великое умение видеть пока еще не существующий кадр. И полная неспособность передать свое видение сценаристу. Поэтому сценариев было девять. Они писались методом последовательных приближений. "Это не то". "А что надо?" "Не знаю. Но это — не то" После 8-го варианта он решил снимать двухсерийку. При этом он заявил, что "с этим вашим бандитом-сталкером" кино он делать не станет. "Сталкер должен быть другой" "Какой" "Не знаю. Другой" И мы придумали сталкера-юродивого. Аркадий мог бы, наверное, рассказать о Тарковском больше — он общался с ним регулярно на протяжении всего съемочного периода. Я же встречался с ним всего два или три раза и не на съемочной площадке, а у АНа дома, за чаем, и разговоры носили, скорее, общий характер. Что же касается "процентного соотношения", то высчитать я его не берусь. От Тарковского там два-три эпизода. Стихи Арсения Тарковского. Черный мефистофелевский пес в Зоне. И конечно, блестящий проход сталкера с девочкой на плечах в самом уже почти конце фильма.

- Здравствуйте! Наше будущее развивается по сценариям "предсказанными" фантастами (т.е. слово написанное позже материализуется) или писатели бессознательно "озвучивают" грядущие открытия (предначертанный путь, мел судьбы и т.д.)? Спасибо!

— Извините, но такую постановку вопроса я не приемлю совсем. Фантасты — никудышные пророки и "глашатаи будущего". Все, что им удается предсказать, либо очевидности-банальности, либо совершенно случайные попадания. Максимум, на что способны самые проницательные из них — угадать "дух" будущего, ауру его, как это удалось Уэллсу и в какой-то степени Замятину. Да от них пророчеств и не требуется. Из задача — показать миры, в которых человеку хочется жить (утопия), или такие, что вызывают отвращение и страх. Они — просто выразители надежд и страхов общества, членами которого им довелось быть. Вот, говорят они читателю, каким мог бы быть мир, в котором ты живешь, и каким он может стать, если не принять меры. По сути, они пишут о настоящем, о том настоящем, которое незримо присутствует здесь и сейчас, которым чревата наша реальность. И правильно делают! Не может быть у писателя более благородной задачи, чем рассказывать о настоящем.

- В своём интервью на "Совете старейшин" Льву Данилкину 8 февраля Вы говорили о человеке-творце и о человеке потребляющем. В условиях "беспардонного гедонизма" у первых "книгочеев" шансов управлять глобальной ситуацией маловато. Но и, оставаясь в явном меньшинстве, гуманисты могут влиять на умы, жаждущие "странного", через свои творения в интернете, например. Подтверждением этому является сегодняшняя встреча. Если кто-то на своем сайте сможет собрать круг людей мыслящих, честных и неравнодушных вокруг проблем, важных для сохранения и развития гуманистической составляющей — это будет реальный шаг к тому, чтобы не сдавать мечту, которую вы в нас посеяли, которая засела в подкорке и никуда не делась. Вы бы стали участвовать в таком проекте? Опять же, есть для кого. Поколение "индиго" — ведь о них уже было в ваших "Гадких лебедях".

— Я уже слишком стар, чтобы участвовать в проектах, требующих сил и времени. Но если это будет мне по силам, — конечно!

- Возможна ли реставрация монархии в России? Если "да", то кто предпочтительнее — один из Романовых, или принц Чарльз GB?

— Не знаю. Но реализация "монархии образца ХХ века" возможна вполне. Но принц будет не из GB, а из ГБ.

- Добрый день! Вы верите, что наша душа бессмертна и после смерти она где-то летает (на каком-то энергетическом уровне, выше-что-то рая, ближе к земле, что-то вроде ада) или происходит возвращение на землю,(инкарнация). Очень хотелось бы узнать Ваше мнение на этот счёт.

— К сожалению, все это не более, чем красивая поэтическая легенда, порожденная страхом смерти. "Там" нет ничего, и уходят "туда" навсегда. Извините.

- Как, по-вашему, трудно все-таки быть богом?

— Трудно исполнять его обязанности. А самому Всемогущему, Всеведующему и Вездесущему трудно быть не может. Даже, когда его спрашивают, может ли он создать камень, который не сможет поднять.

- Скажите, пожалуйста, кого бы вы назвали "мокрецом" нашего времени и стоит ли с ними бороться или же они должны быть?

— Наши мокрецы (не все это улавливают из текста повести) суть пришельцы из будущего. Бороться с ними невозможно да и бессмысленно. Что же касается "мокрецов нашего времени", то это, пожалуй, те самые "человеки воспитанные", о которых я писал выше и которые способны были бы заселить Мир Полудня, если бы таковой существовал. С ними борются еще со времен Прометея, но довольно безуспешно. Впрочем в ХХ веке они доказали, что без них не было бы ни атомной бомбы, ни "зеленой революции", и их оставили в покое. Более того, им стали хорошо платить. Как сказал бы герой Шварца: "Зачем у. когда можно ку.?"

- Ваше отношение к роли религии в современной России?

— Мне не нравится явное вмешательство РПЦ в светскую жизнь. Это противоречит Конституции и, кроме того, смотрится, как нелепый архаизм. Ей-богу, у нас хватает начальников и без этих монахов в позлащенных одеждах.

- Борис Натанович, здравствуйте! Как Вы относитесь к экранизациям своих книг? Каких режиссеров можете отметить? Возможно, есть такие режиссёры, которым бы Вам хотелось доверить экранизацию?

— Я недостаточно знаю современный мир кино, чтобы ответить на этот вопрос сколько-нибудь основательно. Тот опыт, который у меня есть, свидетельствует: шансы увидеть экранизацию (а тем более — "авторское кино") по нашей повести, способную меня порадовать, — ничтожны. Но я не ханжа. Право на экранизацию продаю легко и с охотой.

- Стругацких читаю с 13 лет, а вопрос такой: уж 21-й век на дворе, а воз и ныне там…

— А интернет? А мобильные телефоны? А нанотехнологии? А термояд, который вот-вот откроют (а может быть, уже открыли?).

- Кого из современных русских фантастов Вы могли бы назвать "преемником Стругацких"?

— Не мое это дело — "определять преемника". Да и что это такое — преемник? Что он, собственно, должен "преемствовать"? Манеру, стилистику? Менталитет? Нравственные критерии? Кому это нужно?

- Герой повести "Понедельник начинается в субботу" это собирательный образ или у него был прототип?

— У Саши Привалова прототипа не было. А у Симеон Симеоновича — был. И у Выбегаллы был. И у ведьмочки Стеллочки был, — симпатичный такой, очаровательный прототипчик.

- В чем секрет вашего долголетия?

— И это Вы называете долголетием?! Да я еще, можно сказать, и не начинал!

- Кого из современных фантастов – возможно зарубежных – вы читаете сами?

— Иностранцев не читаю совсем. Из наших — все лучшее, что выходит.

- Можно ли как-то сопоставить творчество братьев Стругацких, скажем, с творчеством Станислава Лема?

— Почему бы нет? Очень многие сопоставляют и с большой охотой. Давно обнаружен удивительный праллелизм в их работе. Лем "Астронавты" — АБС "Страна багровых туч". Лем "Магелланово облако" — АБС "Возвращение". Лем "Эдем" — АБС "Попытка к бегству". Лем "Рукопись, найденная в ванне" — АБС "За миллиард лет до конца света"… И так далее. Лем каждый раз опережает на 2,3,5 лет, но ведь АБС не читали по-польски, а перевод доходил до них, когда "параллельная" их вещь уже была закончена. Не знаю, как объяснить это удивительное явление. И никто, кажется, не знает. Я могу только отметить несомненное, почти абсолютное сходство менталитетов Лема и АБС. По всем фундаментальным вопросамфилософии, космологии, футурологии взгляды их совпадали полносью. Хотя Лем, конечно, всегда был на порядок эрудированнее в кибернетике, теории информации (не говоря уж о медицине), и литературные вкусы его были несравненно более "классическими".

- В чем отличие фантастики и фэнтэзи?

— Фэнтези — это современная авторская сказка. Это значит, что чудеса здесь не объясняются и, более того, в объяснении не нуждаются. Почему летает ступа Бабы Яги! Как действует скатерть-самобранка? Как эволюция породила народец гномов? Каким образом маги и чародеи преодолевают законы сохранения и принципы термодинамики? Это все в сказке ДАНО, и никакому (нормальному) читателю не приходят в голову вопросы типа тех, что сформулированы выше. А в фантастике чудеса (любые!) присутствуют как реальные элементы реального мира. Если имеем фотонный звездолет, то при нем приложено объяснение, как он работает (совершенно фантастическое, разумеется, но выглядещее вполне реалистично). А если даже объяснение не приложено, всегда подразумевается, что оно существует. Невидимый человек. Летающий человек. Механический человек. Объяснения либо предлагаются, либо подразумеваются. Телепаты, межгалактические пришельцы, даже "люди как боги". Либо объяснения, либо какие-то общефилософские соображения.

- Почему многие фантастические планы (подводная лодка, лазерное оружие), описываемые в литературе были реализованы в реальной жизни?

— А почему, собственно, нет? Все, что придумал один человек, может придумать и другой. Обычное дело. А потом, если взять Ваши примеры: подводная лодка при Жюль Верне уже существовала — он только "усовершенствовал" ее, да так, что и сегодня "Наутилус" смотрится как чудо. А тепловой луч Уэллса ничего с лазером общего не имеет. Где имение, и где вода. Это все равно, что ковер-самолет сравнивать с "боингом" и считать, что "боинг" есть "реализация" ковра-самолета. Хотя, конечно, можно считать их родственниками: и летающий ковер, и "летающий дом" суть дети мечты человека о полете.

- Книги братьев Стругацких неоднократно экранизировались. Как вы оцениваете экранизацию ваших произведений? Все ли вас устаивает в подаче режиссером материала? Какая экранизация, с вашей точки зрения, наиболее удачная?

— Экранизация есть (по определению) переложение литературного текста в звучащее изображение. Лучшая из экранизаций по АБС — "Обитаемый остров" Бондарчука. Причем только первая серия, — вторая не удалась. А если говорить о так называемом авторском кино (когда текст книги есть только материал для самовыражения режиссера), то вне конкуренции, конечно, "Сталкер" Тарковского. Большинство же экранизаций — одни лучше, другие хуже, — мне не близки. Хотелось бы видеть нечто другое, но что именно, сказать не просто. Во всяком случае, я никогда больше не стану работать с кино: это не мое.

- Откуда вы сегодня черпаете вдохновение для своих произведений? Каким будет мир вашего нового героя?

— Видимо, я никогда больше не буду писать беллетристику. Мне стало неинтерсно выдумывать. Мне даже читать "про выдуманное" не интересно — предпочитаю нон-фикшн.

- Не хотелось ли вам однажды изменить фантастике и создать, например, историческое произведение? Какая эпоха, какой исторический период для вас стал бы наиболее привлекательным и почему?

— Исторический роман написать хотелось издавна. Некую попытку мы сделали, наконец, в наших "Отягощенных злом". А когда-то планировали писать об альбигойцах, даже материал, помнится, пытались подбирать.

- Каких героев, с вашей точки зрения, не хватает современной литературе?

— Если чего-то и не хватает современной литературе, то хорошего массового читателя. Проблем с героями я не замечал.

- Кто для вас сегодня ваш читатель? На какую возрастную аудиторию вы ориентируетесь сейчас?

— Никогда не ориентировался на какую-либо возрастную категорию. Хотя всегда понятно было, что аудитория наша не дети. Впрочем, был случай однажды, когда мы попытались написать современную сказку для журнала "Костер". Получилось посредственно. Редктор, помнится, сказал — обидно, но точно: "Повесть написана усталым человеком".

- Чему, с вашей точки зрения как автора, должны учить ваши произведения?

— Произведения литературы должны не учить, а вызывать максимум сопереживания. Книга это стимулятор работы души. "Душа обязана трудиться — и день и ночь". Жизнь тоже такой стимулятор, но — беспощадный. А книга — бережный и добрый.

- И в целом вопрос, актуальный для всех, кто пытается писать или пишет в соавторстве: чем такое сотрудничество отличается от того, когда ты пишешь один – технически и психологически?

— Либо надлежит об этом писать целый мемуар страниц на сто, либо — попытаюсь ограничиться сравнением. Вам когда-нибудь приходилось пилить дрова? Те, кому приходилось, меня поймут. Писать в одиночку это то же самое, что в одиночку пилить здоровенное бревно двуручной пилой. Вдвоем — и технически, и психологически — делать это на порядок легче и эффективнее.

- В повести "Трудно быть богом" человек из будущего попадает в прошлое. Этот сюжет уже использовался многими фантастами (например, классическая книга "Янки при дворе короля Артура"), но эта тема встречалось достаточно редко. И Ваш герой старался не вносить никаких перемен, которые могли бы изменить дальнейшее развитие общества. Сейчас же в русской фантастике целая область, сотни книг, посвяшены такому переносу. И очень часто он происходит только для того, чтобы изменить, подправить, нашу историю. Эти книги пользуются большим спросом. Почему? Не потому ли, что это еще один знак, что общество не довольно историей и существующим положением дел, хочет перемен?

— Никакое общество, в котором существует свобода слова и мысли, не бывает довольно своей историей и существующим положением дел. В этом залог всех социальных изменений, как революционных, так и эволюционных. Фантастика только отражает это положение дел. Как и вся прочая литература тоже.

Всем, кто поздравил меня здесь и пожелал мне добра,- спасибо! Спасибо! Спасибо!

Рекомендуем
Лента новостей
0
Сначала новыеСначала старые
loader
Онлайн
Заголовок открываемого материала
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала