Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на

Эксперт: РПЦ с каждым днем теряет в содержании и имидже

© Фото : из личного архива Ирины МаксимовойИрина Максимова, завкафедрой этики, эстетики и культурологии института культуры ТГУ
Ирина Максимова, завкафедрой этики, эстетики и культурологии института культуры ТГУ
Судебный процесс над девушками из группы Pussy Riot и отношением к нему Русской православной церкви (РПЦ) затронул и Томск – 5 августа местные писатели и музыканты выступят в поддержку арестанток. Недавно Томск "гремел" в мировых лентах новостей как город, где пытаются запретить как экстремистскую древнюю индийскую книгу "Бхагавад-гита". Эти скандалы приводят к тому, что имидж РПЦ ослабевает, а паства начинает отворачиваться от нее, считает кандидат исторических наук, завкафедрой этики, эстетики и культурологии института культуры Томского госуниверситета Ирина Максимова.

- Ирина Евгеньевна, недавно в Томске завершилась эпопея вокруг требования в суде признать экстремистским перевод на русский язык с комментариями "Бхагавад-гиты как она есть". Ситуация в Томске вокруг этого процесса была непростая: резкая реакция Индии, в Томск приезжали эксперты и с сотрудниками томской епархии РПЦ публично обвиняли кришнаитов в сектантстве, а "Бхагавад-гиту как она есть" называли очень вольным переводом древнеиндийского эпоса. Как Вы считаете, насколько эта история отражает происходящие в стране процессы в религиозной сфере?

- Эта ситуация достаточно показательная. Во-первых, она явно продемонстрировала терминологический сумбур, который творится в наших головах. Слово "секта" в русском языке имеет отчетливый негативный оттенок, но если кришнаизм – это секта, то что такое секта вообще? Определений множество, и при желании под некоторые из них можно подвести любые объединения людей на основе религиозного мировоззрения, вплоть до кружков йоги или групп восточных единоборств.

Во-вторых, в этой истории отчетливо просматривается агрессивное отношение РПЦ к восточным религиям вообще и к индуизму в частности. На мой взгляд, вместо того, чтобы идти по пути привлечения к себе людей, - а это главная задача любой церкви, - она выбрала путь запрета тех конфессий, которые могут представлять для нее серьезную конкуренцию. Я много общаюсь со студентами и вижу, что проблемы духовного самоопределения, поиска смысла жизни по-прежнему важны для очень многих из них. И восточные религии привлекают их многим – и глубинными смыслами, и экзотикой. Но ведь христианство тоже могло бы предложить прекрасные образцы высокого устремления духа, размышлений о сущности бытия, - так и предложите это молодежи! Но только не в стиле той литературы, которая распространяется в церквях и рассчитана, извините, на бабушек. Есть верующие ученые, которые наверняка могли бы создать интересные работы такого плана.

Это не значит, что я в восторге, когда кто-то из молодых уходит в кришнаиты, поскольку понимаю, насколько эта религия чужда по своему духу российским реалиям. Но если уж эта конфессия разрешена в России, то другая конфессия никак не вправе в светском государстве выступать "высшим судьей".

Что касается "Бхагавад-гиты", для Индии это важнейшая часть их культуры, один из ее символов. И сам факт суда над этой книгой - просто провокация с предсказуемым финалом. Не говоря уже о том, что само восприятие религиозного текста как "экстремистского" во многом зависит от точки отсчета: то, что христианин воспримет как призыв к агрессии, индуист оценит совершенно иначе.

- Как Вы считаете, история с "Бхагавад-гитой" научила чему-нибудь общество?

- Что значит "научила"? Так можно было бы сказать, если бы была уверенность, что урок усвоен, и больше таких ситуаций не будет. Но, честно говоря, таких радужных надежд у меня нет. Я нисколько не удивлюсь, если подобное дело будет возбуждено в адрес каких-то иных религиозных произведений или конфессий.

- Насколько нам известно, к иску прокуратуры были приложены материалы ФСБ и РПЦ. Зачем это церкви?

- Тут вопрос очень широкий, требующий небольшого отступления. История не знала ни одного стабильного общества без единой системы этических и моральных ценностей, которые так или иначе все равно основаны на законах веры. Невозможно заложить юридические законы любви, милосердия, сострадания. Но можно с детства воспитать в понимании, что нужно быть милосердным к ближнему своему. Попробуйте рационально доказать, почему должно быть именно так, а не иначе? Это практически невозможно. В необходимость этого можно только верить.

Мы в любом случае должны жить в некой системе этических координат, основанных, прежде всего, на религиозных принципах - "верю, ибо иначе быть не должно". И живущий в этом обществе атеист все равно знает, что именно является в данном случае моральной нормой, и даже может сознательно жить в соответствии с ней, отрицая лишь ее "высшее" происхождение.

В этом смысле коммунистическая идеология также была формой религии со всеми соответствующими атрибутами, причем аналогии с христианством очень показательны и парадоксальны одновременно. Вспомните знаменитый медальон, на котором были изображены три профиля - Маркса, Энгельса и Ленина. "Во имя Отца, Сына и Святого Духа". Если до революции в красном углу висели иконы, то после - портреты членов партии и правительства. Пропагандистские плакаты, построенные по иконописным канонам: над бодрыми и целеустремленными рабочими и колхозниками витал призрачный Владимир Ильич, показывая направление к светлому будущему. Тут и почитание святого огня, и демонстрации как аналог крестных ходов, и поклонение святым мощам, и культ святых мучеников за дело победы коммунизма, и проповеди – политинформации, и сама компартия – религиозная структура. Но самое главное - была система ценностей, квинтэссенция которой - моральный кодекс строителя коммунизма, который был аналогом заповедей Господних ("человек человеку - друг, товарищ и брат"). То есть у нас была шкала отсчета, которая в общечеловеческом плане во многом совпадала с основными христианскими заповедями.

- А потом была перестройка и развал СССР…

- Да, и произошла страшнейшая вещь. Когда коммунисты в 1917 году совершали революцию, они знали, что они разрушают, но они и знали, что строят. Замечательный пример: в центре Томска на Новособорной площади был собор, точная копия храма Христа Спасителя. В 30-е годы собор снесли, практически на его месте поставили трибуны и памятник Ленину, мимо которого проходили демонстрации. Очень наглядно: на месте старой святыни воздвигли новую. Но наступила перестройка, – трибуну и памятник снесли. А что строить, если идеологии-то у перестройки не было? Был лишь лозунг: вам было плохо, а мы сделаем вам хорошо, "как на Западе". В итоге на месте трибун появился фонтан. Да, красиво. Но почему-то сразу вспоминаются разного рода образные выражения, типа "лить воду", "фонтан красноречия". Невольно получился очень показательный образ: вместо системы ценностей – многословные обещания "красивой жизни".

В этой ситуации мы сначала лет 10 просто барахтались, не понимая вообще, что происходит, и что теперь "хорошо", а что – "плохо".

В итоге стало очевидно, что общие ценности необходимо то ли воссоздать, то ли сформировать. И РПЦ, видимо, показалась очень удачным вариантом. С одной стороны, она как бы внепартийна. Что важно, поскольку в современной России ни одна партия не сможет сыграть столь объединяющую роль. А православным может быть представитель любой партии. С другой стороны, в советские времена она была гонима, и ореол мученичества она пытается эксплуатировать до сих пор.

Наконец, православная культура – это, действительно, исторически сложившийся стержень российской культуры, и среди православных религиозных деятелей были и великие философы, мыслители, творческие деятели, в конце концов, выдающиеся люди, которых церковь почитает как святых.

И, казалось бы, РПЦ - идеальный идеологический объединяющий стержень. Ан нет, не получилось. Вы упомянули про роль ФСБ и РПЦ в деле суда над "Бхагавад-гитой". Роль ФСБ понятна. А РПЦ, извините, на каком основании? Разве она у нас официальный идеолог светского государства?

Меня очень настораживает точка зрения некоторых иерархов, которые говорят, что хотя церковь у нас отделена от государства, то это лишь означает, что церковь не является государственным учреждением. Но при этом государство должно делать опору именно на православную церковь. То есть мы в рамках светского государства получаем религиозных цензоров, которые начинают активно вмешиваться в дела культуры, образования, межконфессиональных отношений

- То есть получается, что государство выбрало РПЦ, как некое объединяющее начало?

- Скорее, как некий механизм, с помощью которого можно заполнить сложившийся духовно-идеологический хаос. В многоконфессиональном государстве выработать единую идеологию можно либо на партийной основе, что было в СССР, либо как в США: на основе объединяющей идеи Великой Америки, которая, по сути, играет у них роль религии. У нас такой объединяющей идеи нет. Но свято место не должно быть пусто. Потому что культура – это система, состоящая из нескольких взаимосвязанных частей (материальной, социальной, духовной). И ни одна из них не должна отсутствовать. И если вдруг такое происходит, то либо нужно восполнить ее насильно (как было в 1917 году), либо это будет происходить стихийно. Именно в последнее десятилетние XX века, когда "отменили" коммунистическую идеологию, но не предложили ничего взамен, к нам полезло все подряд, начиная от кришнаизма и кончая протестантизмом всех мастей. И, как мне кажется, сейчас государство совершенно отчетливо пытается реанимировать идеологию православия, чтобы не пускать этот процесс на самотек.

В этом смысле я стремление государства понимаю и, в общем-то, одобряю, потому что единая система ценностей обязательно нужна, и эта система должна опираться на исторические корни. Но другое дело, насколько РПЦ с этой функцией справляется.

- Не справляется?

- Мне кажется, у руководства РПЦ произошло жуткое головокружение от успеха. Да, долгое время храмы были разрушены, за верующими был строжайший контроль. И на этом фоне они вдруг получили все, о чем только можно было мечтать. "Не было гроша, да вдруг алтын". Я просто не представляю, какие еще льготы и возможности могла бы пожелать церковь. Налоговые послабления, возврат имущества, принадлежавшего храмам до революции, время в телеэфире. И они, как мне кажется, просто захлебнулись этими льготами, потеряв самое важное – ту самую духовность, ради воссоздания которой они и получили такие полномочия. Их, похоже, увлек сам процесс: вернуть еще больше земель и зданий, увеличить доход…

- То есть вы считаете, что церковь в последнее время получила много привилегий, которые не соответствуют даже той роли, которую она играет?

- Привилегии, может быть, и соответствовали бы, если бы церковь действительно выполняла возложенные на нее функции. Если бы в возвращенных им зданиях они бы в них стали активно строить, скажем, богадельни, детские больницы, хосписы, пусть даже православные школы, театры. Если бы мы увидели, что полученные ими льготы перераспределяются, например, на помощь малоимущим или страдающим, - я бы первая сказала: "Какие они молодцы, какой пример милосердия!".

Но когда на фоне этих льгот мы видим, с одной стороны, людей, которые живут на 5-7 тысяч рублей пенсии, но про этом несут свои копейки в храм, а с другой - пресловутый "Брегет" патриарха, да еще и с какой-то мутной и лицемерной историей его "исчезновения"… Вот тут и понимаешь, что церковь сама разрушает ту идею, ради которой ее так высоко вознесли. Она не просто не справляется, она сейчас играет во вред самой себе. Всем понятно, что в церковных структурах обращаются очень большие деньги. Вы видели когда-нибудь в церкви хоть один кассовый аппарат? Почему у нас везде, даже в такси требуют кассовые аппараты, а в церкви их нет? На каком основании?

Церковь сейчас настолько закоммерциализировались, что потерялось главное – благодать, то высшее чувство причастности чистоте, вечности, которая присуща только истинной вере. Я знаю очень много людей, которые раньше ходили в церковь, а сейчас стали к ней равнодушны. Равнодушны именно к церкви, как к общественному институту, а не к христианским ценностям. В нашей семье всегда соблюдались все христианские обряды, хотя и без фанатизма. Но когда я вижу высокомерие церковных чинов, считающих, что они имеют право категорично выносить суждение обо всем только потому, что они формально ближе к Богу… у меня ноги не идут в храм. Разве что в какой-нибудь сельский, сохранивший ауру намоленности, чуждой нынешней коммерции.

- А насколько сейчас, на Ваш взгляд, велика конкуренция, борьба за паству между различными религиозными организациями?

- Конкуренция очень велика, и я боюсь, что РПЦ может ее проиграть. Среди моего окружения все меньше становится людей воцерковленных, гораздо больше студентов или молодых людей, моих знакомых, которые начинают посещать какие-нибудь протестантские группы или организации. Что их там привлекает? Ощущение семьи, единства. Они туда входят – и становятся частью общины, которая оказывает им и экономическую, и моральную помощь. У них свои школы, они за свои собственные деньги отправляют обычных членов общины на конференцию, например, за границу. И люди понимают, что востребованы, нужны.

А РПЦ оказалась чересчур традиционна, она слабо реагирует на новые веяния. Дело не в том, что нужно переходить на уровень комиксов или молодежного жаргона. Но молодость – это особый период, и нужно уметь любить и понимать наших ребят, уметь найти с ними общий язык. Они – наше будущее. И запретами на инакомыслие ничего не добиться.

РПЦ пошла по иному пути. Курсы "Основ православной культуры" в школе, вроде бы, действительно нужны. Еще раз повторяю, нравится это или нет, но нельзя понять русское искусство и литературу, не зная основ православия. Но учебники написаны с расчетом на верующего человека. И хотя у родителей есть право выбрать, что будет изучать ребенок: основы православной культуры, ислама или светской этики, на практике уже с этого возраста закладывается деление: "Мусульмане – налево, православные – направо". Зачем это? Пусть светский учитель расскажет о нашем многонациональном и многоконфессиональном государства, об обычаях населяющих его народов, и это будет очень уместно.

- Недавно смоленская семинария получила право выдавать дипломы гособразца и выпускать преподавателей основ православия в школах. Могут ли выпускники семинарии – а они ведь имеют определенный сан – преподавать уроки в светских школах?

- Моя позиция как частного лица - я категорически против этого. Понятно когда в больнице есть православный храм или в армии - православный священник. Если взрослый человек посчитает нужным, он к нему пойдет. Но такое же право должно быть и у служителей других основных конфессий. Но я категорически против того, чтобы в школу запускать священников, особенно на уровне 4-5 класса, когда дети готовы легко поверить в чудо. Необычная одежда, необычные манеры… Конечно, вероятность обращения ребенка к Богу будет высока. А если родители атеисты, и дома начнется конфликт? Разве это хорошо для ребенка?

- Но ведь мы знаем, что, так или иначе, секты существуют, люди туда попадают и с ними происходят не самые приятные вещи. И РПЦ ведь тоже борется с такими явлениями…

- Да, есть секты по настоящему страшные по силе воздействия на сознание людей. С такими не просто надо бороться, их нельзя пускать в страну. И это, на мой взгляд, работа ФСБ. Но есть и относительно безобидные, либо чудаковатые малочисленные группы, вреда от которых не много хотя бы потому, что они никогда не станут влиятельными.

Но церковь должна бороться контрпропагандой, убеждать, чтобы шли к ней, а не в секту. А РПЦ пытается сделать так, чтобы вообще некуда больше было пойти. То есть она борется не сама, а руками государства. Основная задача духовных отцов – убеждать, показывать примером, а не лишать выбора. Воля человека должна быть свободна. Пока же они борются не "за" паству, а "против" конкурентов.

- Иерархи церкви в последнее время стали говорить, что в обществе развернулась некая антицерковная кампания…

- Антицерковные настроения есть, но природа их различна. Во-первых, это атеистические убеждения значительной части людей, получивших высшее образование во времена СССР. Для них характерно убеждение, что научные знания и религиозные убеждения несовместны. Но в действительности наука создавалась верующими учеными, да и сейчас многие остаются таковыми. Философия в свою очередь предлагает множество вариантов совмещения веры в Бога и науки. То есть по большому счету конфронтация здесь не так уж неизбежна. Но если раньше эти люди могли быть равнодушны к церковным делам, то по мере усиления вторжения РПЦ в светскую жизнь они, естественно, пытаются дать отпор.

Во-вторых, это достаточно молодые люди, настроенные очень патриотично, но при этом они ратуют за возрождение чуть ли не былинной Руси, а христианство воспринимают как вражеские происки. По их логике, мы когда-то были хорошими и "правильными", а христианская церковь сделала нас рабами. Есть в этом что-то от ницшеанства. Самое главное, что это люди на самом деле думающие о возрождении величия своей Родины, но вот путь то они избрали, на мой взгляд, неверный, не говоря уже о пугающей агрессивности их высказываний.

В-третьих, это интеллигенция, в том числе и церковная, которая видит, какие немыслимые промахи делает РПЦ. Да, церковь всегда была средоточием богатства. Но смысл его – показать некий образ царства Божия на земле. Человек, зайдя в храм, должен быть поражен обилием света, позолоты, испытать благоговейное чувство восхищения. И это богатство принадлежит не людям, а Богу. Древнерусские храмы делали чисто белыми снаружи и богато убранными внутри, - это аналог человека, который должен быть скромен внешне и богат духовно. В этом смысле патриарх Алексий вызывал очень большое уважение.

А сейчас почему-то именно в материальном плане ставится знак равенства между церковью и патриархом, и его представитель доказывает, что духовное лицо должно быть не менее "представительно", чем светский правитель. А этот стиль поведения очень вредит имиджу церкви. Лучше бы духовенство показывало истинные примеры скромности и благородства.

Естественно, я не имею никакого права судить о всех служителях церкви. Наверняка, среди них множество людей не только искренне верующих, но и добрых и благочестивых. Но то, что на виду у всех, к сожалению, вызывает не столько желание следовать подобному моральному примеру, сколько стремиться к такому же уровню материального благосостояния.

- Чем, на Ваш взгляд, обусловлена столь жесткая позиция РПЦ по делу Pussy Riot? Почему принцип всепрощения сменился принципом "око за око"? Насколько это дело подпортило имидж РПЦ?

- Одна из самых отрицательных черт современной церкви как института, – это убежденность, что только они правы, а все остальные ошибаются. Всевластие и право судить вскружило им голову. Они, "гонимые", находясь на свободе, судят своих хулителей, находящихся в тюрьме.

Настоящее оружие христианства – умение любить и прощать. Не будем брать во внимание то, о чем "молились" эти девушки. Прежде всего, они совершили хулиганский поступок, нарушив все мыслимые нормы поведения в храме. Будь я на месте патриарха Кирилла, я бы просто пригласила их к себе и побеседовала с ними, со всей той добротой, которая должна быть свойственна настоящему пастырю. Я бы поговорила с ними и простила, потому что для меня, как для христианина, самым главным была бы возможность дать им понять свою ошибку. И я Вас уверяю, что хотя бы одна из них вышла оттуда с другим мнением. А сейчас они получили ореол мучеников и наверняка еще больше ожесточились.

Я не знаю, может, раз уж церковь стала коммерческой структурой, им нужно прибегать и к услугам специалистов по связям с общественностью? Общество все больше идет на конфронтацию с церковью…

- Что должно сделать государство или сама церковь, чтобы не допустить дальнейшей эскалации скандалов и конфликта?

- Если государство действительно избрало такую стратегию по продвижению православия, как средства создания единой системы ценностей, то это нужно делать гораздо более деликатно. Светское государство не должно так демонстрировать свою связь с церковью, хотя многие православные нормы могут стать частью госстратегии. Поймите, речь не о поголовной вере в Бога, речь именно о возрождении традиционной системы ценностей, свойственной народам России. Это и взаимопомощь, и сострадание, и уважение к старшим, и милосердие к слабым, и умение видеть в природе не источник природных богатств, а творение, и много еще чего хорошего, но подзабытого.

Почему ставится свеча в храме? Свеча – это сам верующий. И как в темноте заблудившийся идет на свет свечи, точно так же и человек, когда ставит свою свечу, показывает, что он так же горит во имя Бога. И как на свет свечи, на его духовный свет должны тянуться люди. Если церковь хочет сыграть ту роль, которую ей сейчас отводят, она сама должна стать такой свечой. Иного пути нет.

Рекомендуем
РИА
Новости
Лента
новостей
Лента новостей
0
Сначала новыеСначала старые
loader
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала