РИА Новости продолжает публикацию дневников Марины Слепян, мамы мальчика с аутизмом, основателя группы по коррекции аутизма "Суламот". В этой главе она рассказала о последних, самых ответственных, приготовлениях перед школой и первых неделях занятий, которых все ожидали с такой тревогой.
Обычная история особенного ребенка. Часть третья >>
Обычная история особенного ребенка. Часть четвертая >>
Переход из детского садика в школу - это большое событие для каждого ребенка и его родителей. А переход из коррекционного садика, из маленького уютного мирка, такого знакомого, понятного и любимого, в обычную школу - это серьезная травма для всей семьи.
Наша подготовка к занятиям началась заранее и издалека - еще в июне, до начала летних каникул. Мы начали изучать путь от дома до школы, при этом Том сначала не соглашался даже переступить порог и заглянуть внутрь. Постепенно мы преодолели свой страх и зашли в здание, но, конечно, это было во время уроков, иначе шум перемены отбил бы у нас охоту продолжать исследования. Мы заглядывали в приоткрытые двери классов и потихонечку впитывали школьную атмосферу. Наши визиты стали более частыми, мы уже познакомились с мелодией звонка и гамом детей на перемене.
Параллельно я стала завсегдатаем маленькой кафешки недалеко от дома. Там я обычно беседовала с нашими кандидатами в тьюторы, которые должны были провести нас с Томиком через трудности первого класса. На собеседования приходили в основном молодые девушки, и я назначала встречи так часто, что даже невозмутимые официантки начали поглядывать на меня подозрительно.
Муж передал мне право первого интервью и попросил направлять к нему только тех соискателей, кого я уже одобрила. К сожалению, таких не находилось.
Несмотря на многолетний опыт интервьюирования, выбор подходящего тьютора оказался для меня делом непростым. Я относилась к каждой встрече как к судьбoносной и пыталась найти того самого человека, которому смогу доверить моего ребенка в такой ответственный момент. Мне было трудно рационально объяснить, почему тот или иной кандидат мне казался неподходящим. Я искала человека, который сможет на время работы в школе спрятать свое эго и защищать интересы моего ребенка, не заботясь о своем статусе. Человека тактичного, понимающего, в чем его задача, даже если он не знает, как достигнуть желаемого результата.
Я искала тот самый "блеск в глазах", который позволит мне понять, что наконец-то нашелся правильный человек.
К сожалению, у меня находились претензии к каждому. Иногда мне хватало нескольких минут, чтобы понять - этот человек не подходит, и потом я мучилась положенные полчаса, стараясь скрыть разочарование. Один, рассказав мне о том, какой у него отличный подход к детям, быстро сменил тему и стал описывать свою неудачную попытку открыть ресторан. Другая, объяснив мне, насколько она деликатна, не давала мне ни слова вставить в разговор. Еще одна кандидатка рассказала мне, как она отлично работала с предыдущим ребенком, но ни за что не хотела дать телефон родителей для рекомендации.
Приходили студентки и молодые мамы, глубоко религиозные и абсолютно светские люди, спортивные тренеры, которых невозможно представить спокойно сидящими на уроках, и субтильные барышни, которых легко собьют с ног дети, пулей летящие на заслуженную переменку.
Вкус кофе со стандартной плюшкой и однообразные разговоры начали меня угнетать. Появилось ощущение, что мои ожидания нелогичны и требования невыполнимы. Время поджимало, лето подходило к концу, учебный год неумолимо приближался. Я была близка к панике, когда в телефонной трубке прозвучал энергичный голос молодой женщины. Она сообщила, что работала учительницей английского перед тем, как перешла на "полную ставку" мамы двоих малышей, и я предложила ей встретиться. С первого же момента я поняла, что она может нам подойти. Наш разговор быстро перешел в дружескую беседу, в конце которой она подошла и обняла меня - этот простой жест был завершением общей картины. Наша первая ассистентка была найдена.
То ли во мне что-то открылось, то ли критическая масса разочарований перешла допустимый предел, но вторая сопровождающая была найдена на следующий день. Она рассказала мне, как раньше с упоением занималась карьерой и спортом. Но став матерью троих малышей, открыла для себя новый, чистый и светлый мир, о существовании которого она и не подозревала. Она обнаружила в себе педагогические способности, а главное - поняла, что никогда не получала такого глубокого удовлетворения от жизни. Необходимость в дополнительном заработке привела ее к поискам работы, и помощь ребенку казалась ей делом безумно интересным.
Обе девушки оказались тоненькими, энергичными, спортивными и улыбчивыми. Они сразу нашли общий язык с Томиком, с нами, родителями, и без труда прошли серию интервью в школе и министерстве просвещения.
Одним из важных этапов была встреча-знакомство сопровождающих с классной руководительницей. Опытные и уверенные в себе педагоги обычно радуются тому, что в классе появляется еще один человек, на которого можно при случае опереться. Наша классная была молодой и ни разу не интегрировала детей. В ней чувствовалось напряжение, вызванное растерянностью. Ей казалось, что ее привычный статус единственного взрослого в классе находится под угрозой. Она предупредила тьюторов, что все происходящее в классе и не касающееся непосредственно Томика разглашению не подлежит. Обе наши девушки вели себя идеально - соглашались, улыбались и были так обезоруживающе милы, что ближе к концу встречи классная полностью расслабилась.
Итак, мы были готовы к новому учебному году. Том уже с удовольствием и без страха заходил в школу. Сопровождающие прошли несколько вступительных встреч-тренингов с нашей специалисткой по интеграции. Портфель и учебники были собраны.
Наступило первое сентября.
Мы с мужем на полусогнутых ногах вползли в школу, едва поспевая за нашим подготовленным к школе гораздо лучше, чем мы, ребенком, наряженным в белую футболку с эмблемой школы и гордо несущим ранец. Я почувствовала головокружение и тошноту и с трудом боролась с единственным, очень сильным желанием - взять Томика в охапку и убежать. На мое счастье, Том обращал на меня мало внимания, а муж демонстрировал полную невозмутимость. Некоторые детишки плакали и хватались за подолы матерей. Но не наш герой. Недаром целое лето было посвящено обследованию каждого уголка школы. В какой-то момент в класс зашла ассистентка Тома. Мы, как и договорились заранее, сделали вид, что незнакомы с ней. Идея заключалась в том, чтобы не акцентировать ее помощь сыну, а представлять ее как классную помощницу. Том, увидев ее, окончательно расслабился. Мы решили, что это является для нас знаком - "можно отступать".
Так обнадеживающе началась наша школьная жизнь. Конечно, мы понимали, что первая эйфория не продлится весь год, и старались собраться с силами к моменту, когда грянет гром.
Каждый вечер, перед сном, мы с мужем, затаив дыхание, открывали отчеты тьюторов.
![](http://rian.ru/images/74280/30/742803034.jpg)
Мы даже не представляли, насколько это увлекательно читать о том, как проходит школьный день твоего ребенка. Нам было позволено заглянуть в святую святых - школьную жизнь сына. Мы радовались каждому его успеху и переживали за каждый провал. Мы выделяли и анализировали трудности, которые превращались в задачи, требующие индивидуальной проработки. Мы получали информацию о том, кого из детей стоит пригласить в гости, с кем стоит сидеть за партой, у кого скоро день рождения и так далее. О любом школьном мероприятии, для выполнения которого надо было разделиться на пары или группы, было нам известно заранее, таким образом можно было проследить, чтобы наш сын не оставался в стороне. Мы получали информацию о домашних заданиях, о завтраке и поведении на физкультуре. Приведу несколько примеров: Том так разваливался на парте, что занимал половину соседа. Понадобилась работа дома, чтобы объяснить ему, где начинается личное пространство другого человека, и в каких случаях можно или нельзя пересекать эти границы.
Одна из серьезных проблем, с которой мы столкнулись, заключалась в том, что, приняв тот или иной закон, Том рьяно его соблюдал и требовал этого от окружающих. B школе было правило - во время перемен нельзя заходить в классы. Наш ребенок быстро это усвоил. Oбнаружив нескольких ребят в классе на переменке, Том не остался равнодушным. Он бросился на "преступников" и силой начал выставлять их из комнаты. Так произошло боевое крещение. Томику надавали, а потом пришлось прорабатывать различные ситуации, чтобы прояснить в каких случаях можно и нужно вмешиваться в чужие дела.
Неукоснительное следование правилам также породило ябедничество. Мы понимали, как важно работать над этим социальным навыком, который может быстро превратить Тома в парию.
Тьюторы заметили на переменах интересную особенность - Том вроде бы участвовал в классных играх, но играл на самом деле сам с собой. Например, играя в прятки, прятался так далеко, что никто и не думал его искать.
Том совершенно не мог спокойно сидеть, когда у него не было определенного задания. Поэтому в такие моменты тьюторы подсовывали ему индивидуальное задание, а позже стали подталкивать его на общение-игру с соседом (например "крестики-нолики"). У Тома были проблемы с речью. Это выражалось не только в разговоре, но и в понимании. Поэтому в периоды длительного объяснения он "улетал", и приходилось работать над пропущенным материалом дома.
Ежедневные отчеты направляли нас и помогали понять, на что нужно обратить дополнительное внимание.
![](http://rian.ru/images/74280/44/742804404.jpg)
Оказалось, что у нас просто замечательные ассистентки. Их отношение к Томику было идеальным, и они, как могли, стояли на страже его интересов. Нередко в отчетах можно было увидеть вопросы о том, правильно ли они повели себя в определенной ситуации, или просьбы обсудить тот или иной момент на встрече. Специалист по интеграции тоже читала все отчеты, и мы обсуждали их на обучающих встречах. Если же она по прочитанному обнаруживала грубые и принципиальные ошибки ассистенток - она немедленно сообщала о них, не дожидаясь очередной встречи.
Итак, мы создали поддерживающую инфраструктуру, со всех сторон окружающую ничего не подозревающего ребенка. Он с радостью бежал в школу, и мои опасения, что его вера в себя пошатнется, пока не сбывались.