Уходя за флажки...

Создание альтернативного Союза кинематографистов (17)
Ситуация в стране и в обществе нынче такова, что сам собой назрел разговор о конформизме. Ну и, понятное дело, о нонконформизме. Выступление Парфенова разбередило старые раны. Непонятно, чего в его поступке больше – конформизма или нонконформизма? По крайней мере, в общественном мнении на сей счет согласья нет.

Ситуация в стране и в обществе нынче такова, что сам собой назрел разговор о конформизме. Ну и, понятное дело, о нонконформизме.
Выступление Парфенова разбередило старые раны.

Непонятно, чего в его поступке больше – конформизма или нонконформизма? По крайней мере, в общественном мнении на сей счет согласья нет.

Поначалу преобладали отклики, провозглашавшие лауреата премии Листьева оплотом нонконформизма. Сегодня все чаще можно встретить скептические оценки. Иные из них довольно ехидные. Как, например, со стороны Сергея Доренко. Он сказал примерно следующее: Леня пожаловался своему другу Косте на его начальника Костю.

Были и совсем злобные комментарии. Не стану их пересказывать. Крутым оппозиционерам вроде Лимонова особенно должно было быть обидно. Они выкрикивают в адрес власти и не такое. Они режут правду-матку, называя выскопоставленных чиновников по именам, по должностям, а их никто не слышит. На них никто не реагирует.

А тут такое волнение внутри журналистской корпорации… Оно отозвалось и в блогосфере. И тоже оказалось противоречивым.

***

Интервью, взятое лауреатом у выздоравливающего журналиста Кашина, слушалось и смотрелось как причащение перед подвигом. Самый значащий с этой точки зрения мотив – разговор о "флажках". Интервьюер интересуется, что могло стать показателем выхода его, Кашина, за ту границу, за которой он подлежал бы наказанию. Говоря прямее: где граница?

Интервьюируемый не знает. По собственной оценке, он не такой глубокий исследователь-расследователь, чтобы его тексты представляли какую-либо угрозу для их героев. Его журналистика – это журналистика "мнений", оценочная. То есть публицистика. И это не случай Политковской.

И следовательно, возможно, дело не в том, что он, журналист, нарушил негласную конвенцию. Дело в том, что сама конвенция изменилась. "Сейчас ты не меняешься, граница меняется", – заметил Олег Кашин на больничной койке.

Граница подвинулась, и теперь стало возможным избивать (и, не исключено, убивать) за резкую публицистику. Такой вывод мог сделать Леонид Парфенов, принимая решение сказать речь, в которой вышел за флажки неофициально согласованного дозволения.

Он "вышел", и мир не перевернулся. Но что-то в этом мире произошло. Неприметное на слух, но ощущаемое на запах. Как выразился сам Парфенов: "Маргинальная вроде среда начинает что-то менять в общественной ситуации, формирует новый тренд".

Формирующийся "тренд" дал о себе знать и в кинематографическом углу нашей действительности. Михалков все вроде бы сделал, чтобы маргинализировать не согласных с собой коллег. И вроде бы достиг безоговорочной победы. Он сумел организовать бумажный кворум московских членов СК (к тысяче живых кинематографистов присоединилась тысяча доверенностей). Он продавил устраивающее его положение о квоте делегатов очередного внеочередного съезда (один делегат от 35 членов).  

Наконец, сам съезд победителей был проведен в отдалении от Москвы, от прессы, на режимном объекте Госфильмофонда, где руководству СК легко было проштамповать нужные пункты в Уставе. И еще пункт сверх него: был узаконен новый руководящий орган "Попечительский совет", включающий в себя государственных чиновников. В новом Уставе предусмотрены механизмы затыкания рта критикам руководства СК.

Словом, курс на огосударствление некогда славной и влиятельной общественной организации, каковой и был СК, приобрел неуклонный и необратимый характер. О нем в течение двух последних лет предупреждали оппоненты Михалкова, в числе которых значились и Герман-старший, и Рязанов, и Хуциев, и Бардин, и Досталь, и Хржановский, и Фатеева, и другие видные представители киносообщества.

И вот в тот момент, когда показалось, что михалковской команде удалось с помощью изобретательных процедур закатать несогласие в асфальт, вдруг ни с того ни с сего из-под него просочился голос одинокого человека.

Абдрашитов тоже говорил по бумажке. Но и как в случае с Парфеновым, писанный текст прозвучал убедительно. И что опять же было важно: Абдрашитов бросил свои обвинения непосредственно в глаза всесильному кинематографисту.

"…Наш Союз болен, болен тяжело…

…Наше сообщество не должно быть пародией на какое-то министерство, партию, контору, на что-то около-вроде-государственное…".

Далее последовал вопрос ребром о том, какой Союз нужен кинематографистам? Союз коллег? "Или как бы вертикальное квазиведомство с иерархией давно уже не творческих заслуг, с назначаемыми секретарями, с режимом личной преданности особой тройке? Хотим безмолвного паралича даже тогда, когда решается судьба всего кинематографа в целом?"

Делегаты были не против, поскольку Михалковым была обещана прибавка к пенсиям и к другим вознаграждениям.

Тем временем Абдрашитов вспомнил о том, как нынешний председатель боролся с идеей обновленного Союза: "Стыдно, даже позорно, но в ход пошел жупел и оранжевой революции, и заокеанских и западных врагов России, и иностранных денег для развала вначале СК, а затем и всей России!".

Напомнил он и о случае исключения из СК президента Гильдии кинокритиков "за одно только сомнение в правдивости отчетного доклада". "Напомню, – добавил выступивший, – из общественной организации? А потом еще шили грязные стукаческие обвинения".

Делегаты с непроницаемо-равнодушными лицами и это "скушали", украдкой стерли плевки и принялись уговаривать вышедшего за флажки режиссера не волноваться, стали рассказывать, как они его уважают за талант, за принципиальность… Никита Михалков вспомнил, что он как-то после какого-то его фильма ему позвонил с выражениями восторгов. Названия понравившегося фильма, правда, не мог вспомнить, но свой телефонный звонок не забыл.

Толерантность коллег Абдрашитова тем, возможно, объясняется, что в зале прозвучала правда для узкого круга. От нее можно и отмахнуться. Ее можно и не заметить.

Парфенов-то прав: "Журналиста бьют не за то, что он написал, сказал или снял. А за то, что это прочитали, услышали или увидели".
Абдрашитова не прочитали, не услышали и не увидели. Его бить не за что. Сегодня, по крайней мере.

***

Одно утешение, что в результате таких нонконформистских поступков, какие себе позволили Кашин, Парфенов, Абдрашитов, все-таки "формируется тренд". В результате ставятся под сомнение рамки конформизма, и в социально-общественном поведении какую-то роль начинает играть что-то глубоко личное. Например, совесть.

Тем временем на больничной койке Олег Кашин примерил на себя, судя по интервью Леонида Парфенова, роль "совести нации". Примерил, и она ему не понравилась.

Эта роль таит в себе понятный соблазн. Но ее опасность в том, что она легко превращает конкретного человека в символ. А совесть слишком живое чувство, чтобы без потери для ее носителя поддаться олицетворению. 

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Авторы
Наверх
Авторизация
He правильное имя пользователя или пароль
Войти через социальные сети
Регистрация
E-mail
Пароль
Подтверждение пароля
Введите код с картинки
He правильное имя пользователя или пароль
* Все поля обязательны к заполнению
Восстановление пароля
E-mail
Инструкции для восстановления пароля высланы на
Смена региона
Идет загрузка...
Произошла ошибка... Повторить
правила комментирования материалов

Регистрация пользователя в сервисе РИА Клуб на сайте Ria.Ru и авторизация на других сайтах медиагруппы МИА «Россия сегодня» при помощи аккаунта или аккаунтов пользователя в социальных сетях обозначает согласие с данными правилами.

Пользователь обязуется своими действиями не нарушать действующее законодательство Российской Федерации.

Пользователь обязуется высказываться уважительно по отношению к другим участникам дискуссии, читателям и лицам, фигурирующим в материалах.

Публикуются комментарии только на тех языках, на которых представлено основное содержание материала, под которым пользователь размещает комментарий.

На сайтах медиагруппы МИА «Россия сегодня» может осуществляться редактирование комментариев, в том числе и предварительное. Это означает, что модератор проверяет соответствие комментариев данным правилам после того, как комментарий был опубликован автором и стал доступен другим пользователям, а также до того, как комментарий стал доступен другим пользователям.

Комментарий пользователя будет удален, если он:

  • не соответствует тематике страницы;
  • пропагандирует ненависть, дискриминацию по расовому, этническому, половому, религиозному, социальному признакам, ущемляет права меньшинств;
  • нарушает права несовершеннолетних, причиняет им вред в любой форме;
  • содержит идеи экстремистского и террористического характера, призывает к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации;
  • содержит оскорбления, угрозы в адрес других пользователей, конкретных лиц или организаций, порочит честь и достоинство или подрывает их деловую репутацию;
  • содержит оскорбления или сообщения, выражающие неуважение в адрес МИА «Россия сегодня» или сотрудников агентства;
  • нарушает неприкосновенность частной жизни, распространяет персональные данные третьих лиц без их согласия, раскрывает тайну переписки;
  • содержит ссылки на сцены насилия, жестокого обращения с животными;
  • содержит информацию о способах суицида, подстрекает к самоубийству;
  • преследует коммерческие цели, содержит ненадлежащую рекламу, незаконную политическую рекламу или ссылки на другие сетевые ресурсы, содержащие такую информацию;
  • имеет непристойное содержание, содержит нецензурную лексику и её производные, а также намёки на употребление лексических единиц, подпадающих под это определение;
  • содержит спам, рекламирует распространение спама, сервисы массовой рассылки сообщений и ресурсы для заработка в интернете;
  • рекламирует употребление наркотических/психотропных препаратов, содержит информацию об их изготовлении и употреблении;
  • содержит ссылки на вирусы и вредоносное программное обеспечение;
  • является частью акции, при которой поступает большое количество комментариев с идентичным или схожим содержанием («флешмоб»);
  • автор злоупотребляет написанием большого количества малосодержательных сообщений, или смысл текста трудно либо невозможно уловить («флуд»);
  • автор нарушает сетевой этикет, проявляя формы агрессивного, издевательского и оскорбительного поведения («троллинг»);
  • автор проявляет неуважение к русскому языку, текст написан по-русски с использованием латиницы, целиком или преимущественно набран заглавными буквами или не разбит на предложения.

Пожалуйста, пишите грамотно — комментарии, в которых проявляется пренебрежение правилами и нормами русского языка, могут блокироваться вне зависимости от содержания.

Администрация имеет право без предупреждения заблокировать пользователю доступ к странице в случае систематического нарушения или однократного грубого нарушения участником правил комментирования.

Пользователь может инициировать восстановление своего доступа, написав письмо на адрес электронной почты moderator@rian.ru

В письме должны быть указаны:

  • Тема – восстановление доступа
  • Логин пользователя
  • Объяснения причин действий, которые были нарушением вышеперечисленных правил и повлекли за собой блокировку.

Если модераторы сочтут возможным восстановление доступа, то это будет сделано.

В случае повторного нарушения правил и повторной блокировки доступ пользователю не может быть восстановлен, блокировка в таком случае является полной.

Чтобы связаться с командой модераторов, используйте адрес электронной почты moderator@rian.ru или воспользуйтесь формой обратной связи.

Заявка на размещение пресс-релиза
Компания
Контактное лицо
Контактный телефон или E-mail
Комментарий
Введите код с картинки
Все поля обязательны к заполнению. Услуга предоставляется на коммерческой основе.
Заявка успешно отправлена