МОСКВА, 8 окт — РИА Новости. У каждого поколения — свое детство. Другим его сложно понять. Для тех, кто рос в 1980-х, — это запах газировки из автомата, звук проектора с диафильмами и вкус пломбира в вафельном стаканчике. И еще много чего: ключ от квартиры на шее, игры во дворе день напролет и мамин крик "Домой!" под вечер. То по-своему особенное время вспоминается не с грустью, а с улыбкой.
Утро начиналось с молока
Пакеты молока — вот что сразу всплывает в памяти. Упаковка в форме пирамидки: главное — правильно открыть, иначе молоко выстреливало фонтаном прямо на стол. Опытные дети знали секрет: аккуратно отрезать уголок ножницами и пить как через соломинку.
Школьник во время дежурства в столовой
Завтрак — манная каша с комочками (предмет всеобщей ненависти), бутерброд с докторской колбасой и сладкий чай. Если повезет — в буфете на кухне найдется печенье "Юбилейное" или вафли "Артек". А уж если мама принесла из магазина торт "Птичье молоко" — настоящий праздник.
Двор — главное место на земле
Современным детям не понять, как можно было проводить во дворе весь день напролет. Но именно так и было. Ключ от квартиры на шее — знак родительского доверия и самостоятельности. Мама с папой уходили на работу, а ребенок оставался сам себе хозяином.
Детская площадка во дворе одного из домов Москвы
Двор был целой вселенной. Тут играли в "казаки-разбойники", "салки", "вышибалы", "лапту", рисовали мелом классики на асфальте, гоняли в футбол потертым мячом. Девочки прыгали через веревочку, выполняя сложнейшие комбинации: "первый-десятый", "по пояс", "по шею". Настоящее искусство.
Резиновые прыгунки — маленькие разноцветные шарики — отскакивали от асфальта так высоко, что приходилось ловить их на лету. А еще были "секретики" — закопанные в землю стеклышки от разбитых бутылок. Под них обычно клали фантики, цветы и другие "сокровища".
Детская площадка во дворе одного из домов Москвы
Играли до тех пор, пока из окон не раздавался материнский зов. Это был целый ритуал: сначала ненавязчивое "Сере-е-ежа, домой!", затем настойчивое "Сережа, кому сказала!", и наконец, грозное "Сергей Петрович, немедленно домой!". Если обращались по имени-отчеству, все — пора действительно собираться. А самое страшное — услышать: "Тебя родители искали..."
Сокровища и коллекции
Собирать что-то было святым делом. Марки — аккуратно вставленные в альбомы с кармашками. Спичечные коробки — из разных мест, от гостиниц до заводов.
Почтовые марки СССР
Открытки, значки, календарики — все это хранилось в коробках из-под обуви и считалось настоящим богатством.
Наклейки тоже коллекционировали. Писк моды — переводные картинки, которые нужно было смочить водой и аккуратно перенести в тетрадь.
Газировка за три копейки и пломбир за двадцать
Автоматы с газировкой стояли у центральных парков и в универмагах. Одна копейка — граненый стакан простой воды. Три — к ней добавлялся сироп: "Дюшес", "Крем-сода" или "Буратино". Двойную порцию с газировкой получишь, если закинешь пять.
Жители города у стен Московского Кремля в Александровском саду. 1955 год
Мороженое — это отдельная история. Самое простое фруктовое за семь копеек, молочное — за девять, "Эскимо" на палочке — за 11. Знаменитый пломбир в вафельном стаканчике — уже за 19 копеек. На верхушке белой "шапки" всегда красовалась розочка из крема. Роскошный пломбир "Ленинградский" в шоколадной глазури — за 22. В жару очередь за таким "освежителем" растягивалась на полквартала. Но ожидание того стоило.
Если повезет, можно было купить "Каштан" — пломбир, покрытый орехами. Возглавлял рейтинг торт-мороженое. Его резали прямо в киоске и продавали порционно.
Дети смотрят телепередачу "Спокойно ночи, малыши!"
Диафильмы и библиотеки
Вечером, когда стемнеет, родители доставали проектор для диафильмов. На белой стене (или простыне, натянутой между шкафами) появлялись кадры — "Колобок", "Маугли", "Незнайка на Луне". Кто-то из взрослых читал текст под картинкой, а дети внимательно следили за историей. Почти как в кино, только лучше — уютнее и по-домашнему.
Книги брали в школьной и районной библиотеках. Формуляр с печатями, строгий взгляд заведующей, что проверяла, не загнуты ли уголки страниц. "Тимур и его команда", "Два капитана", "Волшебник Изумрудного города" — зачитанные до дыр экземпляры переходили из рук в руки.
В библиотеке Всесоюзного пионерского лагеря "Артек"
А еще была "Пионерская правда" — газета, которую выписывала чуть ли не каждая семья. В ней печатали комиксы, головоломки, рассказы. На последней странице всегда были задания для "Клуба Почемучек".
Пионеры и октябрята
Красный галстук, завязанный особым узлом, — обязательная часть школьной формы. Октябрята носили звездочки с портретом маленького Ильича. Пионеры — особые значки. Посвящение всегда было торжественным: клятва, линейка, горн и барабан.
Участники парада на Красной площади в Москве, посвященного празднованию 50-летия Советской власти и 45-летия Всесоюзной пионерской организации имени В. И. Ленина
Маленькие активисты соревновались в сборе металлолома и макулатуры. Для этого, как правило, выпрашивали у бабушек старые газеты и журналы. За первое место класс могли наградить экскурсией или поездкой, особо отличившиеся получали почетные грамоты.
Летние пионерские лагеря — целая эпопея. Деревянные домики, утренние построения, песни у костра. По вечерам после ужина в клубе показывали кино: приезжал киномеханик из ближайшего города и привозил какую-нибудь картину. Чаще всего комедию.
"Орленок", "Артек" были мечтой. Но и обычные, районные лагеря приносили массу эмоций и приключений.
Всесоюзный пионерский лагерь "Артек" имени В. И. Ленина. Воздушные ванны у Черного моря
То, что осталось с нами
Время незаметно прошло, и мир стал совсем другим. У современных детей теперь гаджеты, интернет, мультфильмы и книги в один клик. Наступило их детство. И оно тоже будет особенным, щемящим грудь спустя годы.
И это прекрасно! У каждого найдется свое "помнишь?", "а мы тогда..." — свое теплое место в памяти, куда можно вернуться на мгновение.
Матч детских дворовых хоккейных команд в Краснопресненском районе Москвы
Детство в 80-х было именно таким. Те, кто его прожил, хранят эти воспоминания в сердце. Хранят с улыбкой, но и немного с грустью. Не потому, что тогда было лучше. А потому, что такого больше не будет.