Европа сама загоняет себя в кризис – развязав против России санкционную войну, она отрезала себя от жизненно важных источников роста, считает директор Центрального экономико-математического института (ЦЭМИ) РАН Альберт Бахтизин. В интервью РИА Новости он объяснил, почему к середине текущего века Соединенные Штаты утратят статус мирового гегемона, и кто займет их место, рассказал, почему экономические прогнозы Международного валютного фонда (МВФ) и Всемирного банка не сбываются, какое государство строит Китай, и какими глазами китайцы смотрят сегодня на Россию. Беседовал Серго Кухианидзе.
– Альберт, недавно в Шанхае вы принимали участие в необычной конференции по управлению рисками в чрезвычайных ситуациях. Звучит интригующе.
– Китайские коллеги регулярно приглашают меня на различные мероприятия, но эта конференция действительно выделялась на общем фоне. Уже сама тема была необычной, поскольку это первая международная конференция, полностью посвященная управлению рисками в текущей ситуации межстранового гибридного противостояния. Главное, что ее отличало, – это масштабное и системное внимание к искусственному интеллекту. Практически каждый доклад так или иначе касался ИИ: от прогнозирования стихийных бедствий до анализа спутниковых снимков и оценки выполнения социально-экономических планов. Участники обсуждали, как новые алгоритмы позволяют заранее выявлять угрозы, оптимизировать реагирование и даже пересматривать подходы к стратегическому планированию.
Конференция проходила в Шанхайском университете Цзяо Тун, одном из ведущих научных и аналитических центров Китая, который входит в тройку лучших вузов страны. Это было не просто академическое собрание. В зале, где собралось около 500 человек, были не только ученые, но и представители министерств, силовых ведомств, МЧС и бизнеса. Атмосфера напоминала скорее закрытое экспертное совещание, где обсуждают реальные решения для реальных угроз.
– Но сегодня весь мир – одна сплошная чрезвычайная ситуация. О чем конкретно шла речь на конференции в Шанхае?
– И на пленарных заседаниях, и в кулуарных разговорах поднимались самые разные вопросы – от природных катастроф до социальных и экономических вызовов. Но главная линия обсуждения была связана с применением современных цифровых технологий, прежде всего искусственного интеллекта, в сфере управления рисками. Особое внимание уделялось пожарам, наводнениям, техногенным авариям и несчастным случаям. Речь шла не только о том, как быстро реагировать на такие угрозы, но и, что особенно важно, как их предотвращать.
Китайцы вновь произвели сильное впечатление. Они заметно продвинулись в этой сфере. В Китае уже разработаны и внедрены собственные большие языковые модели. Это нейросетевые трансформеры, которые в реальном времени обрабатывают огромные массивы данных и предлагают оптимальные сценарии действий в конкретной чрезвычайной ситуации. Но меня поразило даже не это, а сама глубина их ориентации на искусственный интеллект. Там к ИИ относятся с настоящим благоговением. С помощью своих моделей они уже прогнозируют практически все: от экономических процессов до ситуаций в социальной сфере.
Сегодня жизнь в Китае настолько оцифрована, что без смартфона там не обходятся ни стар, ни млад. Без него невозможно совершить даже элементарные действия: оплатить проезд, купить бутылку воды или вызвать такси. Наличные практически вышли из оборота. Для местных жителей все это удобно и привычно. А вот у многих иностранцев, особенно у тех, кто приезжает ненадолго, такие повседневные задачи вызывают серьезные затруднения. Китайские цифровые платформы работают только в пределах национальной системы, и без подключения к ней обычные туристы оказываются буквально "вне среды".
– То есть для экономических прогнозов китайцы уже не используют традиционные инструменты МВФ и Всемирного банка?
– Нет, эти инструменты они считают устаревшими. В Китае к ним относятся как к инструментам прошлого. Модельные комплексы МВФ и Всемирного банка уже не отвечают вызовам времени и не справляются со своей задачей. Они больше не предсказывают, а скорее констатируют.
Далеко за примером ходить не нужно. Вспомните, как прогнозисты из МВФ уверенно заявляли, что экономика России по итогам 2022 года упадет на 8,5%. А в итоге снижение составило примерно 2%. Это было очевидно для тех, кто использовал независимые модели и альтернативные расчеты. Жаль, что и сегодня в России продолжают ориентироваться на оценки этих структур, которые давно утратили нейтральность. А ведь у нас есть собственные расчеты и инструменты, которые куда более адекватны текущей ситуации. Это и есть суверенное прогнозирование.
На конференции действительно вспоминали, как в свое время (президент США – ред.) Дональд Трамп ввел пошлины против Китая, рассчитывая нанести экономический удар. Но в итоге пострадала прежде всего американская экономика. Китай же не только устоял, но и продолжает расти. Сейчас темпы его роста превышают 5% по сравнению с прошлым годом. Своими инструментами моделирования китайцы пришли к выводу, что торговые войны, которые ведет сегодня Вашингтон, в действительности бьют не столько по Китаю, сколько по самим Соединенным Штатам и странам Европы. Фактически, это удар по собственным интересам.
– Что, сам президент США и его окружение этого не понимают?
– Понимают, но действуют не всегда рационально. Часто создается впечатление, что решения принимаются импульсивно и под влиянием текущей повестки. Однако на деле многое из этого является частью политической тактики. Дональд Трамп, например, нередко использовал резкие заявления и силовое давление как инструмент переговоров. Возможно, он и не рассчитывал на силовое решение, но использовал запугивание как средство давления, чтобы добиться для себя лучших условий.
С моей точки зрения, агрессивная риторика американских лидеров во многом отражает внутреннюю неуверенность. Все чаще становится заметно, что Соединенные Штаты теряют глобальное лидерство. Их гегемония постепенно сходит на нет. Особенно раздраженно они реагируют на рост таких объединений, как БРИКС, который стремительно набирает политическую и экономическую силу.
Многие китайские участники конференции говорили откровенно. По их мнению, эпоха безоговорочного американского лидерства уходит в прошлое. Это не произойдет мгновенно, но к середине текущего века Соединенные Штаты, скорее всего, утратят статус мирового гегемона. Они останутся сильной и влиятельной страной с мощной экономикой и армией, но будут играть роль крупной региональной державы, а не глобального центра силы.
– Но в чем признаки заката Соединенных Штатов?
– Таких признаков немало. Во-первых, США постепенно теряют долю в мировой экономике. Это происходит на фоне стремительного роста Китая, Индии и других стран. Во-вторых, позиции доллара слабеют. Он занимает все меньше места в структуре государственных резервов, и доверие к американской валюте в мире постепенно снижается.
Есть и косвенные, но показательные признаки. Например, если посмотреть на число публикаций и патентов в ведущих международных базах данных, можно заметить, что в последние годы американские исследователи и компании уступают лидерство. Все больше патентов и публикаций приходятся на Китай, Индию и другие страны Азии. В высоких технологиях они уже не всегда на первых позициях. Прорывные инновации все чаще происходят за пределами США.
– Ну, а что будет с Европой?
– Европа, к сожалению, сама загоняет себя в кризис. Развязав против России санкционную войну, этот, как его часто называют, стареющий континент отрезал себя от жизненно важных источников роста. Решение отказаться от дешевых российских энергоресурсов уже оборачивается экономическими трудностями. В Нидерландах, например, вводят ограничения на потребление электроэнергии, а в Германии идет массовое закрытие производств. Это уже не временный спад, а системный сдвиг.
Одновременно мы наблюдаем и культурный спад. Во многих странах Европы размываются традиционные ценности, отвергаются базовые ориентиры, которые веками составляли основу европейской цивилизации. Все это вызывает глубокую тревогу.
Россия, конечно, внимательно следит за происходящим. Долгое время мы ассоциировали себя с Европой, ощущали культурную и ментальную близость. И по сей день во многом остаемся частью этого цивилизационного пространства, несмотря на политическое размежевание.
– Кто же займет место гегемона в мире вместо США – Китай, Россия?
– По крайней мере официально, ни Китай, ни Россия не стремятся занять место глобального лидера. Китай, конечно, смотрит далеко вперед и не скрывает, что строит сильное, централизованное государство с мощной экономикой. Но при этом он хорошо осознает, что во многих странах к его усилению относятся с настороженностью. В мире пока нет уверенности, каким именно будет этот "дракон", расправляющий крылья.
И Китай, и Россия открыто выступают за многополярный мир. Скорее всего, к середине XXI века на планете сложатся несколько крупных макрорегионов. Я имею в виду группы стран-лидеров, обладающих значительным экономическим, технологическим и демографическим потенциалом. Вокруг них будут формироваться объединения по интересам. Это может быть американский блок, азиатский, возможно, евразийский. Мир станет более сбалансированным, чем в эпоху единой гегемонии.
– Как Россия выглядит сегодня в глазах китайцев?
– Китайцы смотрят на Россию с большим интересом и уважением. Их впечатляет, как страна уже четыре года выдерживает давление со стороны коллективного Запада. Россия не сломалась, не пошла на уступки, хотя многие на Западе предрекали ей быстрый и необратимый крах. И дело не только в масштабе санкций, а в самом факте затяжного противостояния практически всей западной системе.
По мнению моих собеседников, Россия сейчас переживает фазу бифуркации, то есть резкий и глубокий переход. Если страна пройдет этот этап, сумеет адаптировать экономику и выстроить новую модель развития, она станет сильной, устойчивой и действительно суверенной державой. Если нет, то есть риск вновь оказаться в положении сырьевого придатка внешнего мира.
– Чего, интересно, от этого противостояния ждут в Пекине?
– Победы России. И не только потому, что Китай – наш стратегический партнер. Для Пекина это вопрос собственной безопасности. Если в России произойдет идеологический разворот в сторону Запада, она может стать потенциальным противником Китая, в том числе военным. Кроме того, Китай может потерять доступ к российским энергоресурсам и минеральной базе. Именно поэтому в Пекине заинтересованы в успехе России не меньше, чем сама Россия.
