Россия после февраля 2022 года столкнулась с серьезным экономическим и политическим давлением со стороны западных стран, которое должно было помешать ей сотрудничать с зарубежными партнерами. Несмотря на все трудности Россия до сих пор является значимым стратегическим партнером для многих стран мира, включая Латинскую Америку. О состоянии российско-латиноамериканских отношений рассказал в интервью РИА Новости директор Института Латинской Америки (ИЛА) Дмитрий Розенталь. Беседовал Иван Бельков.
– Какие основные результаты были получены сотрудниками ИЛА за последние годы? Насколько они востребованы правительством России, ведомствами, крупными компаниями?
– Наш институт был создан в 1961 году, сразу после Кубинской революции. Важно было изучить регион, с которым было намерено сотрудничать советское правительство. Было принято решение о создании специализированного института, который бы занимался оценкой политических и экономических процессов в регионе. Эту функцию, по большому счету, мы выполняем сейчас. У института есть три основные задачи. Первая – это, конечно же, генерация новых знаний. Это традиционная задача всех академических институтов, входящих в Российскую академию наук. Вторая – это подготовка рекомендаций для практических ведомств, работающих на латиноамериканском направлении. Третья задача – мы выполняем роль института публичной дипломатии. У нас хорошие отношения со всеми латиноамериканскими посольствами. Кроме того, институт принимает участие в организации крупных мероприятий, связанных с Латинской Америкой. В частности, мы оказывали помощь при проведении межпарламентской конференции "Россия – Латинская Америка", состоявшейся в 2023 году.Институт активно занимается подготовкой аналитических материалов. Обычно мы работаем по запросам от органов власти, однако бывают и инициативные записки в случае необходимости подсветить ту или иную проблему. Они также направляются в различные ведомства.
– Как оценивается уровень торгово-экономического сотрудничества России со странами Латинской Америки? Какие направления вносят в него наибольший вклад?
– У нас есть богатые традиции сотрудничества, наработанные в советский период, а также в 2000-х и в 2010-х годах. Вместе с тем Латинская Америка долгое время не была основным направлением нашей внешней политики. Мы больше внимания уделяли странам Европы и Азии. В этой связи мы пока не обладаем необходимой инфраструктурой для развития отношений. У нас недостаточно диверсифицированная структура экспорта в регион. Его 85% приходятся на три группы товаров: удобрения, нефть и нефтепродукты, а также на продукты металлургии. Нам необходимо развивать сотрудничество в области высоких технологий. У нас развитые атомная и космическая промышленности, мы сделали большой рывок в области цифровизации. Но этого пока недостаточно. Существуют трудности с логистикой, пока в полной мере не решена проблема расчетов. Самое главное, мы не до конца понимаем интересы и потребности наших латиноамериканских партнеров. Кроме того, многие страны региона заняли критические позиции по отношению к специальной военной операции, что осложняет наши отношения. Вместе с тем Россия сейчас делает серьезные шаги по усилению своего присутствия в регионе. В латиноамериканские страны идет крупный бизнес, связанный с производством и поставками удобрений, например, "ЕвроХим", "ФосАгро"и "Уралкалий", важную роль в высокотехнологичных отраслях играет "Росатом". Развивается сотрудничество в области безопасности, в том числе по линии правоохранительных органов.
– Какие страны более открыты для сотрудничества с Россией?
– Согласно нашим исследованиям, наиболее позитивно Россию воспринимают три страны: Куба, Венесуэла, Никарагуа. Мы поддерживаем позитивные отношения с Мексикой, Бразилией и Боливией. При этом главным торгово-экономическим партнером является Бразилия, на которую приходится до двух третьих нашего товарооборота с регионом. В ней работают крупные российские компании, среди которых "ФосАгро", "ЕвроХим". При этом они занимаются не только поставками удобрений, но и их дистрибуцией внутри страны, доводят товар до конечного потребителя.
Активно развивается научно-технологическое сотрудничество с Бразилией, в том числе и по линии академий наук, существует сотрудничество в области космических исследований, в стране функционируют станции ГЛОНАСС, осуществляется кооперация в атомной промышленности. При этом нам есть чему поучиться у Бразилии, которая является одним из мировых лидеров в области сельскохозяйственных исследований.
– Только Бразилия или еще какие-то страны?
–Важным торгово-экономическим партнером России является Эквадор. Эта страна поставляет бананы (почти 95% бананов на российском рынке из Эквадора), креветки, цветы. Активно осуществляется сотрудничество с Мексикой. Правда, после 2022 года оно стало менее интенсивное. Это связано с тем, что из России ушли европейские автомобильные производители, которым мексиканская сторона поставляла запчасти. В Боливии успешно работает "Росатом", построен исследовательский атомный реактор – важный проект, улучшающий образ России.
– Какое у нас сотрудничество со странами Латинской Америки в рамках БРИКС?
– Страны Латинской Америки испытывают большую заинтересованность в БРИКС. Целый ряд государств на разных уровнях выражали стремление присоединиться к объединению. Среди них Венесуэла, Боливия, Куба, Колумбия, Никарагуа и Гондурас. В этом нет ничего удивительного. При вступлении в БРИКС страны получают новые возможности, но пока не несут никаких серьезных обязательств (в объединении нет жестких правил и требований). При этом пока лишь Бразилия является членом БРИКС, а статус страны-партнера получили только Куба и Боливия. При этом странам Латинской Америки интересны многие проекты в рамках БРИКС. Это и создание зерновой биржи, и различные технологические платформы, образовательное сотрудничество.
– Можете дать прогноз, какие еще отрасли российской экономики будут востребованы в Латинской Америке?
– Объективная проблема нашего сотрудничества – это сохраняющаяся технологическая зависимость, в том числе и от западных стран. Ее нужно преодолевать вместе с нашими латиноамериканскими партнерами. Но определенные ниши у нас, конечно, есть. Я думаю, что это, прежде всего, атомная энергетика, где мы являемся мировым лидером. Наша горнодобывающая промышленность достаточно эффективна. У нас большой потенциал в исследовании космоса. Существуют связанные с этой сферой образовательные проекты, где успешно работает Курский Юго-Западный университет. Есть ряд других направлений.
Конечно, препятствием для сотрудничества остаются санкции. Ни одна страна в Латинской Америке, за исключением Багамских островов, к рестрикциям не присоединилась, но бизнес вынужден учитывать риски и дистанцироваться от сотрудничества с компаниями, на которые наложены санкции. Очевидный пример – бразильская авиационная компания "Эмбраер", которая приостановила сотрудничество с Россией, опасаясь именно вторичных санкций.
– На ваш взгляд, какие страны Латинской Америки – в силу политических, экономических, социальных проблем у себя – особенно уязвимы перед западным вмешательством? Какие страны больше подвержены влиянию Соединенных Штатов Америки и даже в какой-то степени не автономны по отношению к ним?
– Я думаю, что мир изменился, и все страны региона достаточно самостоятельны в своих решениях. Другое дело, что они вынуждены учитывать позиции крупных субъектов мировой политики, прежде всего США. Все более важную роль в регионе начинает играть Китай, ставший ведущим торговым партнером многих государств. Так, товарооборот у Бразилии и США примерно 100 миллиардов долларов, а у Бразилии и Китая – больше 180 миллиардов долларов.
При этом США остается ключевым игроком в Западном полушарии. Даже столь крупная страна как Мексика вынуждена ориентироваться на позиции Вашингтона, который является ее основным торговым партнером. Администрация президента США Дональда Трампа использует эту зависимость для давления на Мехико, в том числе угрожая применением торговых тарифов.
– США имеет достаточно серьезную возможность использовать все свои экономические ресурсы, чтобы подавить волю латиноамериканских стран?
– США на сегодняшний день – это первая экономика мира, которая обладает большими возможностями давления, в том числе санкционного. Эти ограничения не могут привести к смене режима, что подтверждается примерами применения рестрикций против Кубы и Венесуэлы. В то же время санкции ведут к социально-экономической дестабилизации в государствах, против которых они введены. Но повторю: мир изменился. В регионе действуют другие крупные субъекты политики, тот же Китай, активно работающий с латиноамериканскими государствами. Поэтому я бы не стал и переоценивать способность Вашингтона по поддержанию дисциплины в регионе.
– Сейчас Россия борется за переустройство мирового порядка, за многополярный мир. Вы можете дать свой прогноз, какую роль сыграет Латинская Америка в формировании новой архитектуры безопасности?
– Многие страны Латинской Америки достигли того уровня, когда они способны участвовать в мировой политики. Другое дело, что в самих этих государствах нет однозначной позиции о целесообразности активной международной деятельности. Так, например, в Бразилии часть общества выступает за активную роль страны на международной арене. Для нее БРИКС – инструмент позиционирования себя в качестве великой державы. В то же время другая часть общества выступает за необходимость сконцентрироваться на внутренних проблемах страны, а возможности БРИКС должны быть задействованы для решения этих проблем.
Кроме того, Бразилия одновременно ощущает себя самостоятельным центром силы, частью глобального юга и частью западной цивилизации. Это создает определенные сложности самоидентификации.
– Скажите, когда Латинская Америка была монолитной, какое отношение она проявляла к России?
– В начале 2000-х годов в Латинской Америке были очень сильны левые идеи. При этом их зачастую разделяли не только главы государств, но и парламентарии. На эти процессы оказали влияние как не вполне успешные неолибеальные реформы 90-х годов, приведшие к обнищанию населения, так и перенос внимания США на другие регионы мира в начале XXI века. Странам Латинской Америки приходилось самостоятельно решать свои проблемы, объединяться в альянсы, которые порой носили левое звучание.
Левые традиции вообще популярны в Латинской Америке. Большое влияние на это оказало наследие еще Третьего Интернационала, когда его эмиссары принимали участие в создании коммунистических партий. Собственно говоря, одной из причин нашего сближения со странами Латинской Америки в начале XXI века стало то, что они видели в России продолжателя дела Советского Союза и альтернативу Западу.
В 2010 году в Москву приезжал Уго Чавес, президент Венесуэлы. Выступая в Библиотеке иностранной литературы, он сказал: "Я, один из тех, кто верит, что Советский Союз не исчез". И он так точно попал в нерв пришедшей аудитории, что его слова были встречены громкими аплодисментами.
– С Россией после 2022 года все равно дружить очень выгодно?
– С Россией дружить выгодно, но при этом есть ряд препятствий, которые осложняют процесс нашего взаимодействия именно на политическом уровне. Общественное восприятие России в регионе несколько осложнилось. Вместе с тем в Латинской Америке позитивно относятся к нашей культуре, науке, истории. В этой связи у нас есть все возможности для укрепления и развития отношений.