Африка помнит вклад СССР в освободительную борьбу и последующую поддержку стран континента, но долго протянуть на достижениях прошлого не получится, заявила в интервью РИА Новости посол России на Маврикии Ирада Зейналова. В интервью корреспонденту агентства она рассказала о том, почему Россия должна помочь развиваться Африке, как Россия и Маврикий могут сотрудничать в медиасфере и науке, за что на "острове размером с Москву в пределах МКАД" любят российских туристов и какие места им стоит посетить.
— Каким вы видите сотрудничество России и Африки в сфере медиакоммуникации?
— Сотрудничество России и Африки в сфере медиа должно развиваться семимильными скачками, потому что для этого есть все возможности. Цифровая революция сделала это невероятно легким, необходимым и возможным. Потребность в альтернативной точке зрения в Африке невероятная. Африка разнородная, нельзя ее даже идеологически подводить под одну гребенку. Традиционно здесь сложились форматы донесения информации от бывших хозяев тех стран, от которых эти страны освободились, но медиаприсутствие осталось. Остро ощущается присутствие американцев, потому что это большие деньги, программы помощи Африке. Поскольку сейчас практически в каждой из стран Африки остро стоит вопрос и суверенитета, и национального самосознания, потребность в альтернативной точке зрения огромная. Память о том, что делал Советский Союз в этих странах для их суверенитета, освобождения, поддержки после обретения независимости, невероятная. У меня часто спрашивают люди: "Почему вы ушли? Когда вы вернетесь?" Я отвечаю: "Мы не уходили, Россия никогда не уходила из Африки. После развала Союза нам было тяжело, мы не оказывали той помощи, которую оказывал Советский Союз. Сейчас мы готовы это сделать, в этом есть историческая необходимость". Когда сажаешь цветок, нужно его поливать. Мы долго на том, как нас помнят за наши прошлые заслуги, не протянем. Мы должны не просто поддерживать, мы должны развивать.
— Были ли у вас встречи с представителями государственного телевидения Маврикия, местных СМИ?
— Мы вели переговоры с государственным телевидением Маврикия — то же самое: "Дайте нам ваши фильмы, мы знаем вашу киношколу. Дайте нам ваши документалки и вещание, потому что мы хотим знать, насколько большой мир". Африканцы четко понимают, что мир не заканчивается на Африке. Это новое самосознание формирующихся наций, и мы не можем в этой ситуации не протянуть руку содружества. Я получила обращение от гостелевидения Маврикия: "Вы не могли бы прислать ваших техников, чтобы нас научили вести прямые эфиры лучше, чем мы это делаем?" Откуда-то они знают про наш опыт. Значит, где-то они нас видят. На телевидении мы часто говорим: "Мы должны это сделать сами, иначе за нас это сделают солдаты НАТО". Давайте сделаем это сами?
— Были ли еще какие-то договоренности с гостелевидением Маврикия о показе нашего кинематографа, мультипликации?
— Маврикий — уникальная страна. Она не очень Африка, не очень Азия, не очень Индия. Это такой своеобычный остров размером с Москву в пределах МКАД. Высокий уровень красочности. Он мультикультурный, мультирелигиозный, мультинациональный — это такое смешение рас и наций, которое превращает страну в коктейль. Здесь высокий уровень образования, в том числе полученного в Советском Союзе. С кем бы из врачей, медиков я ни столкнулась, они говорят по-русски и в большинстве своем учились в разных городах и республиках Советского Союза. На Маврикии большая потребность к культуре. Мы все время находимся в переговорах с Министерством культуры, Министерством иностранных дел. Мы постоянно формируем мероприятия, которые помогли бы продвигать здесь русскую культуру. Когда я разговариваю здесь с чиновниками, я объясняю им: "Вы приняли нацпрограмму развития впервые с 2011 года. Вы проводите ревизию, долги у страны большие. У вас активные соседи, например Сейшелы, которые принимают русских туристов, у которых есть прямые рейсы. Вы надеетесь за счет туризма поднять экономику своей страны. Так вот сделайте так, чтобы во всем Индийском океане, например, только на Маврикии можно было посмотреть "Большой балет" или послушать Гергиева. Сделайте — и тогда у вас будет та самая аудитория". Надеюсь, что меня слышат.
— Будет ли развитие двусторонних отношений в медиасфере одним из приоритетных направлений вашей деятельности?
— Когда я собиралась на Маврикий, я много читала, страшно готовилась. Я хотела приехать полностью подготовленной на "свою съемку". Информации об этом прекрасном острове, к сожалению, немного. Я пыталась разговаривать с министерствами, госкорпорациями, которых хотела бы вовлечь в развитие отношений. Все мне говорили: "Маврикий маленький. Все, что мы о нем знаем, — это то, что это офшор. Больше мы не знаем ничего". Приехав сюда, я поняла, насколько широкий спектр интересов у нас здесь.
Медиасфера — важно, наши технологии — важно. Экспорт нашей сельхозпродукции — важно. Экспорт нашей культуры — важно. Я, как репортер, вижу, насколько здесь много точек для развития отношений. Я придумала идею с моими друзьями: Маврикий — островное государство, главная забота которого сейчас — это климатические изменения, которые мы в России пока встречаем улыбкой. Здесь их считают бедой и трагедией. Я сказала, что у нас есть грант на борьбу с океаническим микропластиком. Давайте сделаем у вас лабораторию? У нас есть грант, ученые, а у вас есть океан, который первым принимает на себя удар загрязнения микропластиком. У вас нет еще такой трагедии, как на Сейшелах. Они за эту идею зацепились. Что бы я им ни предлагала, главное для них — это лаборатория по изучению микропластика.
Изучив это, мы сможем сертифицировать производство по уровню загрязнения микропластиком, и это будет уже проактивная позиция, а не зеленая повестка, которая провалилась и превратилась в рычаг таксономии, политику. Эта идея займет долгое время разработки, но, если мы это сделаем, это будет большой плюс и для нас, и для всех стран Индийского океана. Это та самая рука дружбы.
— А на каком этапе сейчас работа над созданием этой лаборатории? Или пока только на уровне дискуссий?
— Это не обычные дискуссии. Мне, как журналисту, тоже казалось: "Микропластик? Понеслись. К вечеру все напишем". Нет! Оказалось, что я, как дипломат, должна пройти путь, который начинается с захода в бешеное количество министерств здесь, презентации этой идеи, их ответа, ответа Москвы на их ответ. Самым простым оказалось соединить между собой ученых. Такой диалог между учеными, которые должны сформулировать: какие у них уже есть результаты? Какое оборудование есть? Какими понятиями апеллируем? Под каким углом на проблемы смотрим? Через две недели мы обсудим, что получилось сделать, готовы ли к взаимным визитам. Такие вещи не терпят суеты, потому что большие деньги будут вложены в эти исследования. Мы надеемся, что эта лаборатория будет не только между Россией и Маврикием. Сюда нужно вовлекать всех больших ученых.
— Обсуждается ли на данный момент возобновление прямых рейсов между Россией и Маврикием? Если да, то к чему пришли стороны?
— С прямыми рейсами пока договориться не удается, потому что есть сложности с обслуживанием наших самолетов в аэропорту Маврикия. Мы уже разговаривали с несколькими официальными лицами, которые сказали, что проблема будет решена. Я не буду загадывать, обещать, когда она будет решена. Я ежедневно работаю над этой проблемой.
— Российский союз туриндустрии сообщил, что турпоток из России на Маврикий вырос на 84%, в 2024 году остров посетили почти 29 тысяч россиян. Есть ли уже прогнозы по туристам в 2025-м?
— Россияне едут. Их здесь любят, они находится в категории the most high-spending people — люди, которые оставляют больше всего денег на острове. Ко мне все время подходят и говорят: "Вы же оставляете так много денег, приезжайте". А мы что, в кулачке эти деньги повезем и на лодке к вам погребем? "Аэрофлот" и признание наших карт. Для того чтобы туристы ехали, нужно что-то делать. Здесь безопасно. Я наступила ногой на морского ежа, но это по собственной глупости. Это максимальная опасность, с которой я столкнулась. Здесь нет традиционных для Африки заболеваний. Можно чистить зубы водой из-под крана. Здесь низкий уровень уличной преступности. Поэтому русские туристы летят из-за великолепных видов, прекрасного купания, но далеко. Если бы вопрос этого "далеко" нам удалось решить, конечно, мы бы поставили рекорд в сфере туризма.
— Какие места, на ваш взгляд, должны посетить российские туристы?
— Честно говоря, я не много успела посмотреть. Из того, что не видят туристы, как бы это ни звучало, это столица. Никто не доезжает до Порт-Луи из-за странной системы дорог: куда бы ты ни ехал, это занимает час. Все предпочитают сесть в аэропорту в такси, доехать до своего отеля и больше никогда не вылезать. Максимум в ресторанчик. Порт-Луи мне ужасно нравится: прекрасная набережная, красивые корабли, фонарики. Красиво, свой дух. Большинство зданий — новодел, но это такой микс культуры. Там своя атмосфера. Я бы рекомендовала все-таки вырваться из отеля и посетить. Русские любят ездить на плавание с аквалангами, потому что здесь невероятной красоты риф. Здесь красивые пляжи. Здесь есть экскурсионная программа в виде Музея сахарного тростника, каких-то бывших имений плантаторов, которые превращены где-то в кинотеатры, где-то в рестораны. Здесь, кстати, есть Музей голубой марки.
— По данным статистической службы Маврикия, за десять месяцев 2023 года маврикийский экспорт в Россию оценивается в 1,2 миллиона долларов, а российский импорт на Маврикий — в 561 тысячу долларов. На каком уровне находится товарооборот между нашими странами сейчас?
— Товарооборот сейчас на минимальном уровне. Когда я готовилась, мне давали документы — и я видела, что мы им поставляем водку, а они нам поставляют ром. На этом все ограничилось и обвалилось где-то во времена ковида, когда они у нас почему-то закупали семена кориандра и льна, а мы у них рыбу и ром.
— Получится ли увеличить товарооборот?
— Сложно здесь, большая конкуренция. Никто рынок освобождать под нас не будет. Мы увеличим в ближайшее время товарооборот. Предложений много. Вчера ко мне подошла министр финансовых услуг и сказала: "Послушайте, еще до того, как я стала министром, я была уверена, что у нас огромный неиспользованный потенциал отношений с Россией. Давайте над этим работать". Я отвечаю: "Боже мой, конечно!" Вот, договорились встретиться.
— Какие товары Москва хотела бы поставлять Порт-Луи?
— На самом деле это не нефть и не газ. Те продукты, которые Москва предлагает сейчас, — это цифровые продукты. Я разговариваю здесь с министрами, они спрашивают: "Правда, что существуют такие системы, когда ты находишься на одной части острова, а твоя медицинская карта на другой части острова может высветиться на компьютере и такие системы будут работать в режиме онлайн?" Я говорю: да, и она у нас есть. Они сейчас впервые с 2011 года выдвинули программу национального развития и в ней выдвигают идею, что телефон человека будет верифицироваться как его айди. Ну то есть, что у нас в "Госуслугах". Ребята, это мы! Мы готовы с вами это строить! Мы не шпионим, нам не нужны ваши персональные данные! Это не колониализм, нам ничего не нужно из этой области. Мы приходим, учим вас. Вы сами начинаете это делать. Мы даем вам удочку — вы идете ловить рыбу. Мы, в отличие от других стран, обучаем людей и возвращаем на родину, чтобы они занимались развитием своей страны. Мы не выкачиваем мозги. Мы не оставляем у себя суперталанты путем отбора. Это главная разница между образованием в России и других странах.
— Русский отель может появиться на Маврикии?
— Мы сможем сделать русскоговорящий отель, но это нелегкая работа. Остров зависит от поставок всего, включая плитку и краску. Чтобы построить отель, нужно огромное время, согласования, проведение инфраструктуры, поставки. Любые инициативы отталкиваются от возможностей. У нас будет ремонт в посольстве. Мы знаем, что мы должны выбрать из того, что в наличии. Мы приходим в магазин и там есть метр плитки. Следующий метр приедет через четыре месяца, потому что он идет кораблем.
— Будет ли Россия увеличивать квоты в 2025 году для студентов из Маврикия? Какие университеты и направления у местных студентов в приоритете?
— Маврикийские студенты приезжают. В этом году мы отправляем пять маврикийских студентов, квоты быстро заполнились. У меня все время спрашивают, нельзя ли открыть русскую школу на Маврикии. Мне говорят, что им нужно, чтобы их учили русскому языку, персонал в отелях хотел бы говорить на русском. Мы пытаемся школу здесь организовать. Плюс ко всему наука о гостеприимстве, сервис. У нас сейчас с Министерством туризма переговоры о том, как выстроить взаимодействие таким образом, чтобы мы занимались обучением, тренингом русского языка и гостеприимством местного персонала.
— Это в рамках Россотрудничества или чья-то частная инициатива?
— Это микс. Россотрудничество нам помогает. Мэрия из соседнего городка предлагает нам взять здание детского сада в бесплатную аренду, привести его в порядок и открыть там частную русскую школу. Мы пытаемся сейчас сделать смешанный формат. Живущие здесь русские хотят, чтобы их дети сохранили русский язык, создать здесь русскую школу. У них есть учителя, мы помогаем сертифицировать этих учителей. Один класс выделят нам. Россотрудничество привезет туда свои замечательные готовые классы в стиле библиотеки Родченко. У нас будет свой класс в большой школе, где будут учиться русские дети. Одновременно люди, которые хотели бы организовать эту школу, также хотели бы привезти специалистов по борьбе с алкоголизмом, потому что в каждой африканской стране есть свои проблемы. Здесь одна — алкоголизм.
