Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на
Радио Sputnik

"Российская летопись". История Александровского сада в народном изложении

Бывший извозчик рассказывал, что Александровский сад Наполеон развел. Дескать, он завсегда напрямик шел... Об этом в программе радио Sputnik "Российская летопись" расскажет ее автор и ведущий Владимир Бычков.
Давно хотел рассказать о Евгении Захаровиче Баранове – ныне почти забытом фольклористе, авторе книги "Московские легенды". Он прожил на редкость яркую и насыщенную событиями жизнь. Родился в 1869 году в семье торговца в Нальчике. Учился в Строгановском училище живописи, ваяния и зодчества. Но через полгода за участие в народовольческом кружке Баранов был выслан на родину под гласный надзор полиции.
С этого времени и началась его бродяжническая жизнь. Баранов то служил писарем, то работал газетчиком, торговал книгами на базаре, убирал картофель и виноград, мыл посуду в трактире. Он исходил весь Кавказ, бывал на Дону и в Крыму. И везде без устали занимался сбором фольклора: легенды, сказки, песни, предания, пословицы...
В конце XIX – начале XX века фольклорные материалы, собранные Барановым, появлялись во многих периодических изданиях Дона и Кавказа. Его публиковали и в центральных изданиях: "Русских ведомостях", "Утре России", "Русском слове", "Неделе".
Морозы в Москве
"Отец-командир" против "вахлаков": кто сделал Москву из деревни городомСамая важная и нужная работа часто бывает незаметной и неблагодарной. Московский городской голова Алексеев сделал для города столько, сколько до него не делалось и за несколько поколений. А "благодарностью" был выстрел одного из горожан.
В те времена фольклорная запись была делом непростым. Как вы понимаете, никаких диктофонов и в помине не было. Записывать нужно было в естественных для рассказчика из низов условиях. Если пригласить его, скажем, в кабинет ученого, то простой мужичонко робел, путался, никакого связного повествования у него не получалось. Стенографировать тоже приходилось незаметно. Людей, пытающихся почему-либо записать разговор, в народе боялись и не любили. Их считали либо шпионами, либо "газетчиками". Которые понапишут, а потом "так пропечатают, что только держись". Поэтому Баранов чаще всего просто старался запомнить рассказ, а потом записывал по памяти.
В 1911 году Евгений Захарович осел в Москве и стал собирать городской фольклор. Своих героев он по большей части встречал в трактирах и чайных, где и сам был завсегдатаем. После революции Баранов бедствовал, жил случайными, иногда странными заработками: продавал подержанные книги, пел по трактирам народные песни, порой и нищенствовал. Как могли, помогали друзья: директор музея "Старая Москва" историк П.Н. Миллер и этнограф Б.М. Соколов. Они сумели выхлопотать Баранову небольшую пенсию.
Единственная послереволюционная книжка Баранова вышла в 1928 году – небольшой сборник "Московские легенды". Впрочем, большинство из фольклорных записей погибло в пожаре, который случился в его арбатской квартире. То, что осталось, он в 1934 году продал Литературному музею. И это было последнее действие Баранова, о котором есть документальные свидетельства. Что сталось с ним потом, сколько он еще прожил, где и отчего умер – неизвестно.
В качестве образчика предлагаю одну из московских легенд, которую услышал Баранов от 70-летнего извозчика на покое, москвича ярославского происхождения. Сразу хочу предупредить: эта история совершенно баснословна и не имеет ничего общего с реальными событиями. Рассказ называется "Александровский сад".
Про этот сад никто тебе верно не скажет, кто его развел. Слышал, будто царя Александра это работа. Будто, как Наполеон ушел из Москвы, он и приказал, чтобы сад был.
Ну, сад хороший. Публика в нем променаж делает. Ежели жарко, посиди на скамейке под деревом... И цветы тут – оно вроде как бы и приятно... Ну, только не для того этот сад, чтобы гадить в нем... А все эта босотня, хитрованцы... Как наступит весна, они и пошли перекликаться:
– Федька! – орет один. – Ты где нынче дачу снял?
– Да я, говорит, в Сокольниках, у господина Бурьянова десять комнат заарендовал...
Значит, в бурьяне. Смеется, конечно.
– А ты, говорит, где?
– А я, говорит, фригилек в Александровском снял для себя, для супруги и для лакеев...
Понятно, дурака валяют...
© РИА Новости / Максим Блинов / Перейти в фотобанкПрохожие в Александровском саду в Москв
Прохожие в Александровском саду в Москв
Прохожие в Александровском саду в Москв
День по кабакам шатаются, а спать в Александровский сад идут. Ну, иди к стене Кремлевской, спи благородно на травке... Только нешто у нас полагается по-хорошему? Это, дескать, не по-настоящему, а надо заорать во все горло, человека облаять и плюхнуться поперек дороги, чтобы проходу не было людям. Он лежит, храпит, а у самого портки худые... Ну, какая тут приятность?..
А тогда был князь Долгоруков генерал-губернатором. Вот раз говорит жене:
– Пойдем в Александровский сад прогуляться.
Она говорит:
– Ну что ж, пойдем.
И пошли... Ну, может, поехали в карете. Тогда еще не было этой сволочи – автомобилей... И кто их выдумал – тот недобрый человек, только народу перевод. "Это, говорит, изобретение". Как же это изобретение?.. Несется... гу-у-у... Налетел на человека – раздавил. Собака попалась – раздавил, ребенок – тоже раздавил... Молодой ли, старый – всех давай без разбору... Вот какое это изобретение!..
Ну и поехал Долгоруков с княгиней в сад. А там босотня расположилась на скамейках, водку жрет и материт. Ну что ей князь? Пусть хоть сам Михаил-архангел с неба слетит – ей все нипочем.
Ну, князь поскорее уехал с женой домой, и закричал:
– Позвать сюда пальцимейстера Огарева!
А этот Огарев не любил к мировому таскать: наколотит по зубам – вот и весь суд. Ну, приехал он к князю.
Как напустился на него Долгоруков, давай ругать:
– Ты, говорит, только взятки умеешь брать, а за порядком не смотришь. Ты, говорит, погляди, что делается в Александровском саду. Это, говорит, не Александровский сад, а Хитровка. Вот Огарев и помчался в сад.
Здание Московской городской Думы на Страстном бульваре в Москве
"Ничего не может быть страннее". Москва переосмыслила Англию "давным давно"Поэт, бывший министр Иван Дмитриев как-то заметил, что ничего не может быть страннее названия: московский Английский клуб. Но это нисколько не умаляло ни славы, ни влияния этого аристократического собрания.
А Хитровка распивает.
Развернулся . . . ка-ак резанет!
– Вон, так-растак! Чтобы духу вашего тут не пахло! – пошел щелкать, кого по шее, кого палкой вдоль спины.
– Для вас, говорит, еще люминацию надо делать... – Ну, это он насчет фонарей, дескать, освещение. – Так у меня, говорит, для вашего брата огаревская люминация. – И наставил им фонари под глазами. Как звезданет – фонарь и загорится...
Как двинут хитрованцы из сада, аж пятки засверкали.
– Бежим, говорят, ребята! Осман-паша пришел!
Всех разогнал Огарев и приказал вычистить сад. И сторожей с метлами приставили: как идет какой квартирант, так его тычком в морду метлой, а то и по башке.
А на воротах дощечки были вывешены – ну, вроде, объявления, дескать, в саду сквернословить не дозволяется.
Только ведь эти таблички для тех, кто совесть не потерял, а хитрованцу какая табличка требуется? Ахнул его в ухо – вот и будет табличка! А добрые слова ему ни к чему.
Выжили из сада этих квартирантов. Стали его охорашивать. Цветочки насадили, решетку поставили. Она и раньше была, только абы какая. Железная-то железная, да фасону не доставало... Вот и навели красоту...
© РИА Новости / Евгений Леонов / Перейти в фотобанкМосква. Воскресная торговля на Сухаревской площади. 1890 год.
Москва. Воскресная торговля на Сухаревской площади. 1890 год.
Москва. Воскресная торговля на Сухаревской площади. 1890 год.
Ну, тут не Огарева работа. Какой из него атитехтор? Его дело – по зубам съездить, а эти вензелечки да узорчики – до этого не дошел...
А тут бахрушинские деньги играли. А Бахрушин – это который больницу выстроил. Да нешто одну больницу? Он много домов городу подарил... Умный был. Ну, до Брюса-то ему далеко. Он, может, и узнал бы, да торговля мешала.
– Ну, хорошо, говорит, положим, ударюсь я в науку, а кто же, говорит, за делом смотреть станет? А на приказчиков, говорит, положиться нельзя: все растащут, разворуют.
Ну, это одно, а тут еще баба-жена да ребятишки. А при бабе какая наука может быть? Ты, примерно, книгу раскрыл и хочешь узнать что-либо по науке, а тут жена и застрекочет сорокой то-се, пятое-десятое... Уж она завсегда найдет, что сказать. Ты нарочито думай – не придумаешь, а она, не думавши, без умолку начнет стрекотать... А ведь все зря, все попусту, лишь бы языку дать работу. Конечно, есть и понимающая, разумная женщина. Завсегда уважит мужа. Но ведь мало таких, всего больше – как раскудахчутся, так и жизни не рад станешь...
А иные сказывали, что Александровский сад Наполеон развел. Кто его знает? А Наполеон что ж? У него этого шахер-махер не было, напрямик шел... Вот, может, взял и прибил к ограде дощечки: дескать, как я был в Москве, так вот чтобы память осталась. А может, и не так... Дело темное. А на мое мнение – все же надо рассуждение иметь. А то ведь спроси иного: "Кто Александровский сад построил?" Он и вытаращит глаза, и стоит, как бык, ни слова. Ну, скотина, одним словом... А вот мы разговариваем. У тебя антерес есть, ты и спрашиваешь, а я говорю... Выпиваем пристойно, закусываем по порядку...
Гастроном Елисеевский в Москве
"Храм Бахуса" на ТверскойПри советской власти магазин получил название "Гастроном № 1". Хотя москвичи его называли по-старому – "Елисеевским". Сила традиции, которую трудно победить. Поэтому его в официальных документах стали именовать как "Гастроном № 1 "Елисеевский"".
Ну, сейчас не то, что раньше. Я когда обозом с ребятами ходил, придем мы, положим, на постоялый двор. Ну, хозяйка сразу четверть на стол. Дерябнем мы, добрые молодцы, по чайному стакану и сейчас за ужин. Первым делом солонина, потом щи, потом каша... Налупишься, аж не вздохнешь!.. А теперь что? Пошли эти биштеки... Его, черта, и не угрызешь – подошва, да и только. Выдумывают разную чертовину с горохом – нешто от нее сыт будешь? Один перевод деньгам...
Да и пили раньше не так. Сейчас таких силачей нет. Бывало, высадит четверть и хоть бы что! Только жрать побольше давай. А нынче народ пошел слабый – все норовит чего послаще хлебнуть, портвейну этого... А какой антерес? Только деньгам перевод. Да с портвейну валится, и хоть бери его тут за рупь за двадцать... разговору-то с ним умного нету. Насупится и молчит. И не знаешь, как об нем понимать: не то уж чересчур умный, не то пустая башка. А спроси его:
– Какие ваши мысли-думы?
Он и рявкнет:
– Не твое дело! Жрешь чай? Ну и жри, не замай других!
Гроза какая! Подумаешь, право, какой портупей-прапорщик. Ну, поганец... Это – как раньше в золотическом саду змеи-удавы были, такая же сволочь. А к чему гордиться? К чему храпеть и рычать? А ты – помягче, оно и ладнее будет...
В этом выпуске вы также услышите:
– Исторические анекдоты.
Слушайте полную версию программы:
"Российская летопись". История Александровского сада в народном изложении
31 декабря 2018, 10:00
Оценить 17
Рекомендуем
РИА
Новости
Лента
новостей
Сначала новыеСначала старые
loader
Онлайн
Заголовок открываемого материала
Чтобы участвовать в дискуссии
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь
loader
Чаты
Заголовок открываемого материала