Инвалиды в России: на пути к равным возможностям

Вообще-то, формально говоря, такие проекты есть, начиная от федеральной целевой программы по социальной защите инвалидов, которая уже достаточно много лет реализуется, и в данный момент эта программа реализуется. Есть региональные программы, но они, конечно, неравноценные, потому что все зависит от воли губернаторов и от возможностей регионов. Есть, кстати говоря, довольно много программ, которые реализуют общественные организации. И, кстати, общественные организации инвалидов и не только. Но сказать так, чтобы это была некая система, в которой любой инвалид может получить поддержку, и куда-то не провалится вот в эту щель, где он будет никому не нужен, об этом пока, конечно, говорить рано, к сожалению. Как раз вот то, что Россия подписала Конвенцию, и если она будет ее реализовывать в полном объеме, как раз, наверное, может создать условия для того, чтобы вот эти проекты были сплошные и касались каждого, кто должен в этом участвовать.

Я уверен, что интеграция инвалидов в общество не может быть результатом какого-то одного проекта или даже нескольких проектов, она может быть только результатом комплексной государственной политики по отношению к людям с ограниченными возможностями здоровья. Это первое. Второе. Я недавно прочел результаты социологического опроса и крайне удивился. Если верить результатам этого социологического опроса, то инвалиды входят в тройку тех групп населения, которые вызывают наибольшую неприязнь другой части, остальной части населения. Я удивился, поскольку я лично на себе никогда этого не чувствовал. Но, возможно, социологи в чем-то и правы. Возможно, степень дегуманизации общества дошла до такой степени, что инвалиды попали в число изгоев и в общественном мнении. Третье. Я тоже поддерживаю идею о том, что подписание Конвенции, это не завершение, а только начало работы по новой волне интеграции нашего брата в общество. И хотел бы подчеркнуть в продолжение темы, что одно из коренных отличий Конвенции от действующего российского законодательства состоит в том, что она содержит так называемый социальный подход к инвалидам, а не подход, связывающий инвалидов с так называемой утратой трудоспособности. Другими словами, согласно Конвенции, инвалидность вызывает там, где между человеком с ограниченными возможностями здоровья и обществом, в силу социального несовершенства этого общества, возникают разного рода барьеры. А политика по отношению к инвалидам и инвалидности должна заключаться как раз в том, чтобы эти барьеры снимать. Повторяю, это не имеет ничего общего с последней версией российского законодательства. Похожая версия у нас была до монетизации. Теперь мы ее испортили, предстоит возвращаться назад. То есть вперед.

Начинаю как автор нескольких версий законопроектов, и даже законов, но отклоненных Президентом Борисом Ельциным, законов об образовании лиц с ограниченными возможностями здоровья. Напомню коротко историю вопроса. С 1995 года мы этим вопросом занимаемся. Два закона принимала вторая Государственная Дума, их оба отклонил Президент Ельцин. Президент Путин дал поручение своей Администрации по моей просьбе согласовать с нами текст законопроекта. Администрация не исполнила прямое поручение Президента Путина. В настоящее время мы пошли навстречу требованиям главного Государственного Правового Управления Президента и подготовили текст не отдельного закона, а закона о внесении изменений в законодательство в части образования лиц с ограниченными возможностями здоровья. Работали вместе с министерствами, с общественными организациями инвалидов, тем не менее, получили отрицательное заключение Правительства из-за позиции МЭРТа и Минфина, которые считают, что 2,5 миллиарда рублей на инвалидов, это очень много. Сейчас, в настоящее время, ищем возможность выйти на кого-то из высших руководителей государства, чтобы преодолеть отрицательное заключение Правительства, поскольку, в противном случае, наша абсолютно независимая первая власть, я имею в виду Государственную Думу, она голосует так, как ей скажут. Что в законопроекте? Много важно важных идей. Скажу только об одной. В законопроекте содержится идея права выбора родителей на то, в каких условиях будет учиться их ребенок. Мы не считаем правильным механически разламывать систему специальных образовательных учреждений, которая существует в Российской Федерации. Но мы точно также уверены, что каждому родителю, который хочет, чтобы его ребенок учился в интегрированных или, как сейчас модно говорить, инклюзивных условиях, такое право было предоставлено. Государство обязано создавать условия для образования и в специальных, и в обычных инклюзивных образовательных учреждениях. Это ключевая идея законопроекта, поддержанная абсолютным большинством организаций. Закон находится в состоянии продолжения работы, и мы надеемся, что Конвенция поможет нам ускорить его принятие.

На самом деле, закон - это было бы хорошо, действительно, если бы он такой был. Но многое зависит от местных властей. Поэтому, не дожидаясь того, что будет принято или не принято на уровне Думы, Президента, там, где внятные и нормальные губернаторы, где работает общественность, там уже есть некоторые подвижки по инклюзивному образованию. Первое. Хотя бы делают приспособленную среду для школ. Хотя бы. Это уже самый первый и, конечно, самый элементарный шаг. Второе. Есть уже, действительно, классы, группы, где совместно обучаются дети-инвалиды и дети без таких вот как бы отклонений. И потом, надо, кстати, иметь в виду, что «нормальные» дети, они же все равно с отклонениями, все же дети индивидуальны. И поэтому, если учится ребенок инвалид, это ровным счетом не усложняет процесс педагогический. Просто если нормальный педагог в школе, в детском саду, даже в ВУЗе, то для него это не проблема, если там учатся люди разные. Поэтому, с моей точки зрения, закон важен, но очень важно, чтобы был вот такой посыл с точки зрения общественности, СМИ, и вообще общественное мнение формировалось в эту сторону. И тогда, я думаю, многое можно сдвинуть.

Кстати, в Москве принята специальная программа по детям-инвалидам, и я хотел бы ошибиться, но боюсь, что Москва опять опередит федеральное законодательство и раньше нас примет закон об образовании людей с ограниченными возможностями. И молодцы, конечно.

Этот вопрос очень актуален. Потому что сейчас, когда у нас уже стали говорить про кризис (вообще, это уникальный случай). Кстати, в этом смысле инвалиды, мне кажется, получили дополнительный шанс, как это ни парадоксально, получить занятость и стать эффективными работниками. Почему. Потому что это люди не с такими претензиями, как многие, вы знаете, кто хочет сразу же после ВУЗа получать большую заработную плату. Для инвалидов это, во многом, конечно, это способ для выживания, работать, но это и способ для самореализации, интеграции в общество и прочее. Поэтому сейчас, как мне представляется, будут резко активизированы, мы опаздываем, конечно, но все равно это делается, работы службы занятости, центров занятости. Их достаточно много, их сотни в России. Там сейчас выделяются дополнительные средства на переобучение, на переквалификацию людей. Так вот как раз надо не забыть инвалидов. Более того, мне кажется, что их как раз надо в первую очередь вот в этот поток, который приспосабливает нашу ситуацию к сложным положениям рынка труда, инвалиды здесь должны быть, безусловно, в привилегированном положении. Потому что если человек не инвалид, если он до этого работал, он худо-бедно себе работу найдет. А инвалид – это ценный работник, и для него здесь должны быть открыты все двери.

Позволю себе подискутировать с Евгением Шлемовичем. У меня менее оптимистическое представление. А именно. Первое. Например, на предприятиях общества слепых, уже есть десятки предприятий, где работников перевели на неполную рабочую неделю. Второе. Для того, чтобы люди с ограниченными возможностями здоровья стали активными работниками, нужно, чтобы государство это поддерживало. Закон о квотировании рабочих мест так и лежит принятый в первом чтении в Государственной Думе, а монетизация это квотирование ухудшила. И, наконец, третье заключается в том, что, по нашей информации, как раз инвалиды оказываются в числе первых, кого увольняют с предприятий в современной России. И вообще, что касается кризиса, мне вспоминается известное двустишье: «Такого кризиса не видел белый свет: капец уж близится, а кризиса все нет».

Олег Николаевич, Вы совершенно правы. Я, когда говорил, как было бы неплохо сделать. Хватит ли у нашего Правительства профессионализма и, я бы сказал, широты взгляда на ситуацию, это уже мы с вами не знаем, это уже надо обращаться, наверное, к Татьяне Алексеевне Голиковой или к тому, кто за это отвечает.

Я бы продолжил тему, на какой основе должна оказываться социальная поддержка инвалидам. Повторяю. Согласно прежнему закону, она оказывалась по группам инвалидности: чем тяжелее утрата каких-то возможностей, чем тяжелее заболевание, тем выше социальная поддержка. Согласно новому закону поддержка оказывается по так называемым степеням утраты трудоспособности, которые никто точно определить не может. Например, Александр Петрович Починок в свое время произнес фразу, что полностью нетрудоспособен только труп. Видимо, этим руководствуются и те, кто выдает степени утраты трудоспособности в настоящее время. Потому что я знаю людей тотально слепых, но приспособившихся к жизни, которым дают II, I или даже нулевую степень утраты трудоспособности. Людей с группами инвалидности, но без степени утраты трудоспособности только за первый год было более 45 тысяч. Поэтому мы требуем вернуться к социальной поддержке по группам инвалидности. Человек, если он реабилитирует себя, должен не наказываться, а поощряться. В конце концов, работая, он создает не только для себя условия, он платит налоги государству и оказывает ему поддержку. Уверен, что это неправильно. Нам нужно, чтобы наш законопроект был принят.

Раньше такая должность существовала за счет средств бюджета. И я, будучи преподавателем ВУЗа, за счет средств Министерства просвещения СССР получал ставку секретаря. Кроме того, надо иметь в виду, что в проклятую эпоху застоя Всероссийское общество слепых было столь богатой организацией, что ежегодно десятки миллионов тех рублей, то есть десятки миллионы долларов перечисляла безвозмездно в Фонд Российской Федерации, строила больницы и активно помогала школам. Сейчас, первое, материальная база всероссийского общества слепых, увы, подорвана, в том числе и налоговой политикой. Второе. Государство в большинстве случаев отказывается выделять средства на секретаря для инвалида. Кстати, в законопроекте об образовании лиц с ограниченными возможностями здоровья мы пытаемся это положение возвратить. Я уверен, что сейчас эту функцию должно взять на себя государство, либо оно должно предоставлять значительно более широкие льготы общественным организациям инвалидов, чтобы они могли вернуть себе такую функцию.

Этот вопрос сейчас снова очень актуален. Потому что он поможет нам немножко, чуть-чуть, конечно, смягчить ситуацию на рынке труда. Это же рабочие места, эти секретари. И государство вообще было бы прямую заинтересовано, чтобы на этих рабочих местах были люди, которые либо от государства получают заработную плату, либо, действительно, за счет льгот, которые дает Всероссийское общество слепых.

И чем платить пособие по безработице 5 тысяч, можно было бы заплатить секретарю, и это было бы для всех гораздо более полезно.

Я не знаю насчет законодательной базы, Олег Николаевич лучше знает, но я должен подчеркнуть, что эта проблема носит тоже региональный характер. Местные власти имеют полное право менять все вот эти лимиты. Ограничение по количеству квадратных метров, которые должны приходиться на человека, только, конечно, не в нижнюю сторону, а в более высокую сторону. И просто сейчас этим вполне власти могут воспользоваться. Единственная проблема в том, что жилищное строительство у нас, с сожалению, сейчас переживает не лучшие времена, и тем более та часть, которая будет идти на удовлетворение потребности социальных групп, она сейчас, конечно, будет резко сужаться. Поэтому я лично сейчас, к сожалению, не жду каких-либо изменений.

Евгений Шлемович в данном случае, к сожалению, прав. Новый жилищный кодекс, действительно, сбросил вопросы о предоставлении жилищно-коммунальных льгот и льгот в получении жилья на уровень регионов Российской Федерации. При этом мы требовали, чтобы этого не делали. Потому что большинство регионов Российской Федерации, как известно, дотационные. И мы предполагали ровно то, что произошло. То есть ужесточение условий постановки на очередь и ухудшение условий предоставления дополнительной жилплощади. Это первое. Второе. В новом Жилищном кодексе, к сожалению, сохранилось только положение о том, что дополнительную площадь вправе получить люди с определенными заболеваниями, есть специально установленный список, а не все инвалиды. И, наконец, третье. В Государственной Думе - уже я сбился со счета -, как бы не три года лежит принятый в первом чтении законопроект, подготовленный группой депутатов, мотором является Галина Хованская, ваш покорный слуга является соавтором по этому законопроекту, который должен урегулировать этот вопрос и, в частности, установить тот факт, что жилплощадь, при которой ставятся на очередь в регионах, не может быть ниже официально установленных на федеральном уровне норм, то есть нельзя опускать до 10 метров, ниже 18 опускать нельзя. Но тот проект жилищного кодекса так до конца Государственную Думу и не прошел, не удается согласовать отдельные его положения с Администрацией Президента и Правительством. Без этого современная Дума ничего не принимает.

Уважаемые коллеги! Помимо того. Что я вице-президент Всероссийского общества слепых, я еще и куратор в Государственной Думе Совета при Комитете по образованию – Совета по электронному обучению и современным информационным технологиям. Я об этом вспомнил, потому что в этом качестве, я вам хочу сказать, например, во Франции ноутбуки государство выдает не только инвалидам по зрению, но каждому студенту вообще. В Южной Корее каждому отстающему школьнику, и за один год подняли успеваемость отстающих школьников на 40%. Я стопроцентно поддерживаю это требование. Более того, мы задавали такие вопросы неоднократно российскому Правительству. Но пока единственное, чего удалось добиться, это вообще включения в перечень средств реабилитации, которые представляются за счет бюджета, средств для производства – говорящие книги, говорящих тонометров, термометров, средств коррекции слабовидения. Надо идти дальше. Но пока пробить ситуацию не удается, будем этим заниматься.

Совершенно правильный вопрос. Даже это не вопрос, это утверждение, с которым, к сожалению, приходится соглашаться. Хотя я могу только выразить недоумение в адрес, конечно, нашей государственной политики. Потому что объявлено же о демографических всяких программах, о том, что нам нужно повышать рождаемость. И, действительно, женщина-инвалид имеет ровно такое же право на то, чтобы родить ребенка, как и все остальные женщины. И как раз с ее стороны рождение ребенка, оно должно иметь двойные последствия с точки зрения ее поддержки. Потому что прекрасно известно, что, мало того, что и физически, видимо, часто сложно бывает ухаживать за этим ребенком. Действительно, средств существования, как правило, пенсия по инвалидности меньше, чем какие-либо источники существования. Поэтому, как мне кажется, если дальше достраивать нашу программу по улучшению демографической ситуации, вот этот раздел именно по женщинам-инвалидам, и, кстати говоря, по семьям инвалидов, потому что там муж и жена инвалиды, у них тоже есть дети, часто же такое тоже, к счастью, бывает. Там тоже, видимо, надо какие-то дополнительные ресурсы на, во-первых, материальное обеспечение и, во-вторых, кстати, правильный вопрос насчет трудоустройства, мы об этом уже говорили с Олегом Николаевичем. Конечно же, самый лучший способ того, как решать проблему в такой семье, это когда люди работают. И, в том числе, если женщина, допустим, одна, она работает, получает достойную заработную плату, и тогда все эти вопросы решаются. Поэтому, мне кажется, это следующий шаг в усовершенствовании нашей демографической политики. Снова же, будут ли на это деньги. Мне кажется, на это должна быть политическая воля. Это снова к вопросу, который затронул Олег Николаевич насчет отношения населения к инвалидам. Потому что у нас, к сожалению, распространено, что - если женщина инвалид, почему она должна ребенка рожать? Она в нашем общественном мнении считается пораженной во многих правах, в том числе в этом. С этим надо, безусловно, бороться. И, мне кажется, вот этот менталитет есть даже у многих людей, которые принимают решения. Невольно. Не потому, что они такие плохие. А это вот еще… Я вспоминаю, как после войны Великой Отечественной всех безногих инвалидов сослали на остров Валаам, да? Было такое? Чтобы они не портили вид в наших процветающих социалистических городах. Это так, этот остров был тогда превращен, монастырь там был еще закрыт, он был превращен фактически в приют для безногих инвалидов, которых оказалось очень много после Великой Отечественной войны. По этому поводу много написано литературы. И вот это до сих пор сказывается в наших мозгах, когда, казалось бы, и деньги есть, и все, а вот – не делается. А вот в данном случае этот вопрос, он очень хорошо это иллюстрирует. Казалось бы, вопрос-то элементарный, который давно стоит решить, но вот мешает что-то в голове.

Про Валаам не читал. Но ради равновесия я хочу сказать, что одновременно создали огромное количество предприятий для инвалидов по зрению. Это тоже правда.

Это все последствие вот этого печально знаменитого 122-го закона, согласно которому фактически отменили платежи, которые делал работодатель, если он не выбирал квоту по трудоустройству инвалидов. Повысили лимит, что такое малое предприятие, с 30 до 100 человек, а мы же знаем прекрасно, что значительная часть инвалидов трудоустроена на очень небольших предприятиях. Получается так, что работодатель действительно может не выбирать эту квоту, формально они существуют, эти квоты, каждый регион устанавливает, но он за это не несет санкций. До этого, до 122-го закона они платили определенный взнос, были специальные фонды во многих регионах, из которых как раз создавали рабочие места для инвалидов. То есть была хоть более-менее какая-то логичная внятная система. Она была порушена 122-м законом. Я надеюсь, что сейчас усилиями Олега Николаевича и его коллег это все хотя бы вернется на прежнее основание.

Повторяю еще раз. Государственная Дума несколько лет назад в первом чтении приняла закон Ленинградского Законодательного собрания о том, чтобы вернуть размер предприятий, которые участвуют в квотировании до 50 человек, не до 30, как было, а до 50, и это уже большой шаг вперед, и, соответственно, четко прописать, что средства, в случае, если не создаются по квоте рабочие места, перечисляются специально на специальный фонд для создания рабочих мест для инвалидов. К сожалению, в первом чтении закон так и висит. Почему, я уже пытался объяснять. Мы, конечно, с этим делом работаем. Нам говорят – вы можете обидеть малый бизнес. Я думаю, что государство намного больше малый бизнес обижает бесконечными проверками, поборами и всякими другими делами, которые требуют гораздо больших затрат, чем создать одно-два рабочих места для инвалидов.

Я отчасти на эти вопросы уже отвечал. Еще раз. Если будет принят закон об образовании лиц с ограниченными возможностями здоровья, Вы не должны будете отказываться от своего ребенка, Вы сможете учить его в обычной школе с другими детьми. И, соответственно, в этой школе должны будут выделяться средства на его государственную поддержку. Это первое. Второе. В том же законопроекте мы предлагаем механизм, когда ребенок, в том числе с психическими заболеваниями, который учится в обычной школе, сможет учиться по индивидуальному плану, осваивая каждый предмет настолько, насколько он это сможет сделать. Я вот, например, некоторое время назад в Британии видел девушку с синдромом Дауна, девушка работает, девушка пишет стихи, девушка имеет постоянного бой-френда – то есть живет вполне

полноценной нормальной жизнью. Мы с ней встречались и разговаривали. При этом по каким-то предметам она не могла освоить школьную программу. Ну и что. Дали возможность человеку получить то, что получают его ограниченные возможности здоровья. По той же схеме мы надеемся пойти в нашем случае с законом об образовании лиц с ограниченными возможностями здоровья.

У нас сейчас развивается всячески система, все-таки, к счастью, начала, патроната, опекунства, когда детей можно забирать из детского дома и содержать дома, за это получают определенные выплаты люди, которые этим занимаются. И это, кстати говоря, намного дешевле, чем содержать ребенка в детском доме. Это известное дело. Но, в данном случае, если ребенок инвалид, то совершенно правильно написано, что если он воспитывается дома, то пособие 3 тысячи рублей, а на его обеспечение тратится 20 тысяч в месяц в интернате. Так почему бы не сделать так, чтобы эти 20 тысяч передать этой семье, которая, конечно же, как правило, нуждается в деньгах для того, чтобы работать с этим ребенком-инвалидом. Тем более ребенок-инвалид нуждается в дополнительном медицинском обслуживании, в тех же образовательных каких-то дополнительных программах. Мне кажется, это логический шаг, который тоже нужно было бы сделать.

Это абсолютно правильно, но, к сожалению, год назад Государственная Дума приняла закон об опеке и попечительстве, в котором патронат прописан совсем не в той форме, на какую рассчитывало большинство российского гражданского общества, накопившего опыт в этой области. К сожалению. Несмотря на наше сопротивление.

Это не последняя Государственная Дума.

Я уверен. Хотя, может быть, следующая примет закон о продолжении сроков полномочий уже до 10 лет.

У нас, вообще-то, есть положение, по-моему, исходящее из Конституции, сегодня отмечается ее день, что любой ребенок школьного возраста должен учиться. В том числе и дети с инвалидностью, они обязаны ходить в тот или иной вид образовательного учреждения. Но, насколько я знаю, каких-либо конкретных санкций в отношении родителей, которые детей не водят в школу, по-моему нет ни в Уголовном кодексе, ни в Административном кодексе. На них, как правило, если хотят, воздействуют морально – вызывают куда-нибудь, что-то с них требуют и прочее. По-моему, штрафов и прочих санкций нет. А у нас, как известно, по данным Министерства внутренних дел, я вот недавно слушал господина Нургалиева, 2 миллиона детей не ходят в школу. В Российской Федерации. Из них наверняка много детей-инвалидов. И это, конечно, большая проблема.

Сколько у нас детей не ходят в школу, никто не знает. Министры образования регулярно говорят, что это всего-навсего несколько тысяч детей. А вот Министерство внутренних дел однозначно говорит – порядка двух миллионов. А официальная статистика, если посмотреть разницу между количеством детей определенного возраста и количеством детей, посещающих образовательные учреждения, там мы обнаружим разницу даже в 2,3 миллиона. В том числе официально признано на парламентских слушаниях Думы порядка 200 тысяч детей-инвалидов. В настоящее время в Думе рассматривается проект внесения изменений в Административный кодекс, который предусматривает, в частности, и эту позицию. Но, я думаю, что, прежде всего, государство должно создавать условия для образования детей-инвалидов, а родители, конечно, своему ребенку в этом деле помогать.

Контакты установим. Помещения под общества точно не выделяются. Что касается регистрации. Если честно, я не готов однозначно ответить. По логике вещей, если будет соблюдаться Конституция, то можете. Если у нас в Регистрационной палате установлены какие-то дополнительные ограничения к Конституции, связывающие это дело с пропиской, то, видимо, нет. Надо проверить, нет ли таких ограничений. Просто я давно не занимался регистрацией общественных объединений.

Олег, Николаевич, во-первых, слава Богу, Госрегистрация ликвидирована, ее функции перешли в Минюст. Но от этого Минюст не начал по этому поводу работать, просто там они еще никак не могут все административные процедуры соблюсти. Второе. Если эта организация имеет статус региональной, если хотят коллеги региональную организацию, то там, я насколько подозреваю, все-таки нужна регистрация, допустим, если это Московская региональная организация, нужно, чтобы хотя бы у части учредителей была московская регистрация. Потому что это не логично, если человек живет, допустим, в Барнауле, а хочет в Москве основать региональную организацию. Всероссийскую – да.

Он наверняка де факто живет в Москве.

Но там же паспорт нужен со всеми данными, где вы зарегистрированы. Это наш устаревший институт прописки и регистрации по-прежнему существует ведь.

Понимаю. Вот я почему и говорю. Если соблюдается Конституция, то можете. Если Конституция не соблюдается, то надо проверить.

Первое. Очень хорошо, что люди проявляют инициативу. Второе. Конечно, Конвенция по правам инвалидов потребует очень серьезных изменений в законодательство. Третье. Не дожидаясь, пока Конвенция будет ратифицирована, мы уже вносим законопроекты, которые должны привести наше законодательство в соответствие с будущей ратифицированной Конвенцией, потому что она отвечает требованиям инвалидов. Я уже называл как минимум два таких законопроекта. Один - о социальной поддержке по группам инвалидности, а не по степеням утраты трудоспособности. Второй – об образовании лиц с ограниченными возможностями здоровья. Мог бы назвать и несколько других. Поэтому, конечно, как только Конвенция будет ратифицирована, мы внесем и другие законопроекты. А для начала нам бы продавить эти два. Обращайтесь ко всем вашим депутатам и требуйте, чтобы они голосовали за наши законопроекты.

Я хотел бы добавить. Сейчас в правительстве в связи с подготовкой ратификации разрабатывается план конкретных шагов именно по реализации Конвенции в случае ее ратификации. Потому что, конечно, депутаты потребуют такой план, это абсолютно очевидно. И там формируется как раз список законодательных актов, которые должны быть приняты, в том числе и Правительством, не только Государственной Думой. И, насколько я знаю, при Министерстве здравоохранения и соцразвития создана даже некая комиссия, которая этим занимается, куда входят представители общественных организаций инвалидов. И вот как раз, мне бы казалось, если у коллег из Волгоградской области есть какие-то предложения, мне кажется, надо туда просто обратиться, написать в Министерство, и там, я думаю, это будет рассмотрено. Так, Олег Николаевич?

Да. То есть одно другого не исключает. Это тоже полезный путь.

Какие будут, сказать не могу. Какие предпринимаются – кое-что могу сказать. Позиция первая. В Москве 2009 год объявлен годом равных возможностей. Это надо отдать должное мэру Москвы Юрию Лужкову. Второе. Мы используем все возможности, которые предоставляет парламентская трибуна для того, чтобы… Я считаю, что когда я выступаю в Государственной Думе, я тем самым продвигаю имидж человека с инвалидностью. Также, я думаю, поступают и депутат Ломакин, и депутат Терентьев. Третье. Мы настаивали неоднократно, но, к сожалению, не всегда это удается, на сохранении и воспроизводстве на федеральных каналах программы по поводу людей с инвалидностью. Была такая программа, например, «Право на надежду». С сожалению, в последнее время защитить ее не удалось. Пытаемся восстановить в той или другой форме. Четвертое. Мы знаем, что активную работу со СМИ ведут общественные организации инвалидов. Есть специальные издания в этих организация, и плюс – периодически проводятся пресс-конференции. Недавно в такой пресс-конференции я участвовал, как и другие мои коллеги, руководители общественных организаций инвалидов. Короче, что можем, стараемся сделать. Но ключевая здесь позиция, на наш взгляд, это именно специальная программа на федеральном канале.

Я хочу добавить к тому, что сказал Олег Николаевич совершенно правильно. Можно сделать и более радикальные шаги. Почему у нас, допустим, руководителями ведомств или заместителями, или директорами департаментов не могут быть инвалиды?

Могут, конечно.

Конечно, могут. Мы ставим какой-то искусственный барьер. Да, очень хорошо, когда по телевидению рассказывают о проблемах, кода проводятся пресс-конференции и так далее. Но надо от слов идти дальше к делам. Я помню, был на конференции в свое время в Лондоне министров труда стран «восьмерки», и выходит господин Бланкет – министр труда в то время Великобритании, он был министр внутренних дел. Он слепой, он выходит с собакой, садится и начинает вести эту конференцию. Вот что нам нужно. Мне кажется, вот это сделает намного больше, чем 20 каналов и 125 пресс-конференций.

Но хотелось бы сказать, что мы регулярно приглашаем руководителей федеральных ведомств на различные предприятия. Недавно министр культуры Александр Авдеев вместе со мной был на предприятии «Логос», головном по информационному обеспечению слепых, и, по-моему, был поражен тому, как сами люди с нарушениями зрения создают информационную продукцию для людей с нарушениями зрения.

Конечно, вклад общественных организаций может быть очень большой. Потому что государство у нас, в силу его природы, в любой стране, оно менее поворотливо, оно бюрократизировано. И, снова же, не только в России, это везде. И, кстати говоря, инициаторами подготовки этой Конвенции ООН были общественные организации, а отнюдь не правительства даже самых продвинутых стран. Поэтому сейчас, мне кажется, что общественные организации должны, действительно, вот как наши коллеги из Волгограда, активно принимать участие в подготовке уже конкретных законопроектов и актов, которые помогают эту конвенцию реализовать. Создавать информационное определенное поле, о чем мы только что с вами говорили. И, фактически, лоббировать этот вопрос в хорошем смысле этого слова, на всех возможных уровнях. Кстати, региональный уровень не менее важен, чем федеральный. На федеральном уровне примем, ратифицируем, а на региональном уровне часто местные чиновники до сих пор не понимают, а что это такое, что это за Конвенция, что это за люди с ограниченными возможностями и как нужно себя по отношению к ним вести. И вот как раз основным препятствием, как мне представляется, является даже не отсутствие денег - хотя, конечно, ратификация конвенции потребует значительного числа расходов, например, на то, чтобы универсальный дизайн ввести, на тоже самое инклюзивное образование, на новые программы по занятости и прочее, Главное препятствие в том, чтобы развернуть отношение общества, и не только чиновников, всего общества к инвалидам, как, действительно к людям, которые являются такими же, как все остальные. Вот это деление на нормальных - не нормальных, - с этим надо кончать. Все люди нормальные, у всех просто разные возможности. Вот в чем дело. И вот это – самое главное.

Я согласен с Евгением Шлемовичем и профессором Преображенским, что разруха начинается в головах. Это первое. Второе. На вопрос, что делать. На ближайшее время, я бы ответил – бесконечно писать в Администрацию Президента, в Правительство и депутатам Государственной Думы с требованием ратифицировать конвенцию. Но, далее, ратификация конвенции автоматически не означает, что она будет исполняться. Помните, как у Жванецкого – «сначала выпустим ботинки, потом будем бороться за то, чтобы их носили». Потом придется бороться за то, чтобы ратифицированная Конвенция исполнялась. Но в этом случае шансов уже будет значительно больше.