Взрослая пьеса молодого человека

Ольга Галахова, театральный критик, главный редактор газеты «Дом актера», специально для РИА Новости.

Под занавес прошлого сезона Иосиф Райхельгауз, худрук «Школы современной пьесы», выпустил новый спектакль «Дом» по пьесе культового автора Евгения Гришковца. Открыв свой юбилейный двадцатый сезон уже 18 августа, театр на следующий день сыграл и этот премьерный спектакль.

Для «Школы современной пьесы» Гришковец - как Чехов для Художественного. Это уже третья пьеса этого автора в репертуаре театра: первая - «Записки русского путешественника», вторая - «Город» и, наконец, последняя пьеса - «Дом». И отношения с автором у «Школы современной пьесы» развиваются по мхатовскому сценарию: там сначала на сцене ставились тексты, написанные ранее, а уж потом театр, главным образом в лице Немировича-Данченко, теребил драматурга, чтобы Чехов написал для театра свежую пьесу.

Роль «теребилы» относительно Гришковца исполнил Иосиф Райхельгауз. Автор, признался  режиссер, по началу отнекивался, мол, пьес сейчас не пишу, нет сюжетов, занят другим делом.… Но Иосиф — человек упрямый, даром, что ли, на квадроцикле гоняет по мировому бездорожью. Настойчиво и последовательно режиссер продавливал Гришковца. В телефонных разговорах, слово за слово, калининградский затворник признался, что сейчас не пишется, поскольку он решил вот купить дом, а денег взаймы друзья не дают. Ухо Райхельгауза мигом настроилось на нужные радиоволны, ловушка режиссера была расставлена и птичка попалась. «Женя, напиши об этом!», — зарычал Иосиф, (как любимый им квадроцикл), и дело пошло. Пьеса была написана, приступили к репетициям, и Гришковец даже приезжает сыграть роль второго плана в одном из составов спектакля.

По справедливому наблюдению театрального критика Григория Заславского, Райхельгауз первым  утвердил в правах «Гришковца без Гришковца». Ели автор своих текстов является их же ярким исполнителем, то закрадывались опасения, что посторонняя, чужая интерпретация убьет, а не усилит обаяние его текстов. Тем более для исполнительской манеры Гришковца характерна совершенная особая иллюзия достоверности, исключительная способность к искусной имитации документальности своих признаний, почти математический расчет, помогающий взять в капкан чувства и потом выставить на обозрение детские переживания взрослого человека, которые принято прятать и скрывать. Короче, без участия автора постановка могла бы быть обречена.
Однако Райхельгауз не устает опровергать это предубеждение.

Новый спектакль «Дом» — тому подтверждение.

Гришковец снова точно попал в то нерв времени, в переживания частного, обыкновенного человека. В русской литературе куда более распространен сюжет с драматичной продажей усадеб, с утратой родовых дворянских гнезд, семейных домов с аллеями вековых елей, а тут другое: герой новой пьесы — врач – отоларинголог Игорь хочет купить загородный дом. Зачем? Есть прекрасная квартира, за которую он к тому же еще не расплатился. Дочь оканчивает школу. Возможно, она вот-вот уедет поступать в Москву, ведь старший сын уже в столице. Денег на покупку загородной недвижимости, причем не самой элитной, нет. Но… есть друзья. Они-то уж в долг дадут. Богатая практика, пациенты, бывшие сокурсники и сокурсницы, коллеги, приятели, — кажется, нужных денег герой наберет.

Однако не тут-то было.

Как только Игорь идет по друзьям, обнаруживается, что денег в долг самые успешные и богатые демонстративно не дают, и не дают по самым разным, прежде всего идеологическим причинам. Как лечиться у должника, и как должник будет лечить? — формулирует свой вопрос потенциальный кредитор, богатый пациент Игоря. Другой согласен дать в долг, но под 6 процентов, поскольку деньги, приговаривает он, — это деньги. Последнюю сентенцию следует трактовать так: ссужать средства означает наносить финансовый ущерб самому себе. Третий не даст, потому что видит в этом только блажь, поскольку сам разочаровался в загородном житии. Четвертая вообще не дает денег на семейные гнездышки, но делает предложение Игорю для совместного бизнеса, которое взаимно выгодным назвать нельзя, к тому же надеется еще и вернуть в лице Игоря бывшего возлюбленного…. Словом, только родители жены сами передают зятю конвертик с тощей пачечкой евро, свои последние, гробовые.

Собственно эта пьеса — исповедь современного заемщика.

Чем очевиднее непреодолимость препятствия с кредитом, тем почти маниакальней желание героя приобрести злосчастный дом. Уже покупаются журналы с дизайном будущей загородной недвижимости, в воображении семьи красится дом то одной, то другой краской, уже горячо делятся комнаты еще не купленного дома. Все как в старом еврейском анекдоте о непослушном мальчике Мойше, что должен выйти из машины, каковую ссорящиеся на кухне родители  еще не купили, ограничившись пока приобретением лотерейного билета….

Однако анекдотом у Гришковца дело не ограничивается. Чем больше кругов проходит герой с просьбой дать в долг, тем очевидней становится, что наша жизнь круто изменилась, что, оказывается, деньги отменили дружбу, человеческие привязанности, и даже чувства. Мир отношений сузился до партнеров по бизнесу, до клиентов. И чем яснее осознает это Игорь, тем более пронзительно вырастает в нем желание купить этот несчастный загородный дом. Им управляет уже не желание обратиться к здоровому образу жизни, не мечта вписаться в стиль жизни модного истеблишмента. Напротив, убежать в этот дом-фантом, который превращается в сладкую, нежную грезу, в контраст прагматичному, жесткому бытию.

В спектакле два состава. Можно в главной роли увидеть и Александра Гордона, известного телеведущего, актера по образованию, а можно — актера любителя из Питера Бориса Вайнзихера. Худрук театра любит легкий авантюризм, приглашая в свои спектакли то известную балерину Людмилу Семеняку, то знаменитую певицу Алену  Свиридову. В «Доме» одну из ролей играет телеведущая Татьяна Веденеева.

Однако история с приглашением питерского актера любительского театра на профессиональную московскую сцену — случай исключительный, и тут рекламным агентом Бориса стал сам Анатолий Чубайс, который аттестовал его сначала как уникального специалиста по энергетике, а потом рассказал историю, до слез рассмешившую самого Анатолия Борисовича. Так вот, в одной из кризисных ситуаций Борис был приглашен на высоко оплачиваемую работу в РАО ЕС в Москву. Ответ молодого специалиста озадачил Чубайса: «Могу работать все дни, за исключением двух суббот в месяц». Чубайс решил, что перед ним правоверный консерватор из тех, что соблюдает субботу. «Но в Москве тоже есть синагоги», сказал Чубайс.… «Нет, уточнил тот, я играю в любительском театре Политехнического института!»

Иосиф Райхельгауз, заинтригованный таким сюжетом биографии, познакомился с уникумом – энергетиком, по совместительству актером, - и пригласил в свой спектакль.

И что же? Любитель Борис Вайнзихер играет в спектакле абсолютно на равных с такими блестящими мастерами, как Елена Санаева, Альберт Филозов, Владимир Качан, причем преодолевает главную трудность роли: сохраняя интонацию Гришковца, он имеет мужество не подражать Гришковцу. Хотя в коротком разговоре со мной после спектакля признался, что с этим автором по жизни у него много общего: и поколенчески, и биографически.

Однако и не меньше различного. Перед этим состоятельным человеком, скорей всего, не стоит проблема ни взять в долг, ни купить загородный дом. Последнее обстоятельство совсем не мешает Борису Вайнзихеру отозваться сердцем на переживания автора о захватывающем мир прагматизме, сыграть Гришковца, как и полагается, балансируя на грани студенческого, квэновского юмора и какой-то детской грусти.

Постановщик усиливает в своем спектакле документальность авторских чувств кинодокументом от театра. Актеры играют в разных точках зала, среди зрителей. Жена гладит рубашки. Герой принимает пациентов. Четыре камеры передают видеоизображение происходящего на экран.  Кресла для публики хаотично расставлены: кто-то смотрит спектакль, а кто-то видео-спектакль, а иногда и то, и другое вместе. В начале спектакля мы видим на экранах Москву, автомобильные пробки, здание Театра «Школа современной пьесы» на бульварном кольце, уф! и вот мы внутри театра. Финал постановки режиссер тоже закольцовывает. Снова здание театра, снова город, снова пробки. Правда, кто—то поедет в городскую квартиру, а кто-то - в загородный дом.

До появления финальных кадров на экране Райхельгауз дописывает развязку сюжета «фильмой», искусно снятой Сергеем Соловьевым специально для театра. Дом, наконец, покупается, все персонажи преображаются в чеховских героев. Съезжаются гости отпраздновать покупку дома. Мечта сбывается, льется шампанское… только Игорь так и не выйдет к гостям: наш герой застрелился, как чеховский Треплев.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции